Последние первые планетяне - Павел Третьяков

говоря, единственной причины, почему город существовал, корпоративное начальство решило умыть руки, пока люди не поприходили в себя после трагедии и не стали требовать причитающееся. Передав активы в местное управление, рудная компания сделала все, чтобы не иметь с этим гиблым местом ничего общего.

Удивительно, что, не будучи давно очагом беззакония, Запад тем не менее не перестал являться суровейшим из мест, подумал Николай.

Однако когда Минин замолчал, вслух он произнес другое:

– Действительно, несчастный Сим, – вспомнил он слова собеседника. – Неужто там до сих пор кто-то живет?

– Пара сотен человек, как я слышал, – отозвался Минин. – Им нынче тяжко.

– Надо думать… Почему они не уезжают? Хотя бы в Борей-Сити…

Первый помощник грустно усмехнулся:

– Думаете, не хотят? Те, кто был в состоянии, убрался из Сима давным-давно. В городе остались в основном фермеры да владельцы крупной недвижимостью. У них нет средств, чтоб начать жизнь с нуля, а продать собственность и скопить денег, они тоже не могут, ведь только сумасшедший станет покупать землю в этой дыре, уж извините. – Минин, нахмурившись как будто от злости, покачал головой: – Город остается населен людьми, которые смирились, что им крышка. Они мало что могут с этим поделать.

Над молодыми людьми, как грозовая туча, нависло напряженное молчание. Давыдов, не отрывая взгляда от контуров далеких привокзальных построек Сима, подумал вдруг, что, насмехаясь над грубой провинциальностью западных земель, жирующие в Большом Кольце люди редко берут в расчет, что жизнь тут, у границы, бывает порой нелогична и неумолима, словно русская рулетка. Наверное, именно поэтому тут развит так сильно дух патриотизма и товарищества, решил Николай. Ведь, в то время как в его родном мегаполисе человек может быть одинок среди миллионов и тем не менее преуспевать, в условиях городков, вроде Борей-Сити или Сима, редкий счастливчик сумеет выжить без посторонней помощи.

Чуть что, Запад с наслаждением раздавит незадачливого одиночку. Подобно тому, как тяжелый ботинок невнимательного путника вомнет обратно в землю только высунувшийся на свет одинокий росток.

10

Пока Николай с первым помощником молча рассуждали о тяжкой доле разоряющихся соседей, Камилла Леонова решила времени не терять. Развернув байки к выезду с площадки, она отправилась отпирать полицейский пост.

Без того невеликое строение, изнутри, – в основном, из-за мощи и толщины стен – оно смотрелось пугающе крохотным. Даже широкие окна, дающие станции как наблюдательному пункту превосходный обзор местности, ничуть не помогали помещению не казаться тесным, словно собачья будка. Если бы не подземный уровень, на существование которого снаружи не имелось намека, на посту с трудом развернулись бы четверо.

Зайдя внутрь, Камилла инстинктивно сорвала со стены у входа фонарь и тотчас ловко соскользнула по винтовой лестнице в подвал, чтобы запустить генератор. Нижний этаж – на деле почти бомбоубежище – разделен был на три отсека, среди которых, кроме генераторной комнаты и страшно тесной уборной, самым крупным являлось бывшее складское помещение. Когда-то давно офицеры Борей-Сити использовали его как вспомогательный арсенал. Однако когда постоянные стычки со степными бандитами стали пережитком лихого прошлого, оттуда выгрузили все лишнее и, сделав из оружейных стеллажей двухъярусные кровати, превратили ее в тихое и хорошо защищенное место для ночлега. Первое время, когда Камилла пришла на службу, и ей доставались одна за другой загородные патрульные смены, она провела в стенах этой станции не одну одинокую ночь, и теперь, всякий раз приезжая, удивлялась, как вообще выдержала это испытание скукой и не сошла с ума.

Заглянув в комнату на обратном пути из генераторной, Мила вспомнила, как однажды застукала тут «развлекающихся» Антона Минина с невестой. С тех пор в уплату за хранимый секрет первый помощник проставляется в «Пионере» в счастливые дни получки.

Пустив электричество, Леонова поднялась обратно на наблюдательный пост. Молодые люди, которых она собиралась звать, уже теснились в помещении, рассматривая собранный на столах хлам. Учитывая недавнюю реорганизацию, связанную с началом расследования по Василию Громову, в комнате были по большей части складированы скудные материалы по резонансному делу, карты местных земель, даже старые печатные, всякие коммуникационные примочки и прочая полезная в текущих обстоятельствах ерунда. Все оборудование привезли сюда из основного управления, и хотя это нарушало общие корпоративные правила, Николай не сказал ни слова. Старшина смекнул, что окажись он на месте предшественника, жив, но не способен вернуться домой, надеялся бы, что коллеги нарушат любые пункты устава, лишь бы поиски увенчались успехом. Видя, что оправдания ни к чему, Леонова с первым помощником также промолчали.

Осмотр станции прошел быстро, и введенный в курс дел Давыдов остановил внимание на крупной интерактивной карте, занимающей почти всю северную стену комнаты. Он теперь наглядно убедился, что, вопреки мнению, сложившемуся касательно поисковой операции в долгой и утомительной дороге в Борей-Сити, отведенные под его начало офицеры отнюдь не сидели сложа руки на протяжении этих недель. На карте, сфокусировавшейся на окрестностях города, можно было разглядеть бесчисленное количество заметок, сделанных полицейскими в ходе расследования: установленный маршрут Громова в день исчезновения, свидетельские показания, возможные пути его передвижения за городом, небезопасные зоны. Как объяснили Камилла с Минином, специальными маркерами отмечены были поселения в доступности от Борей-Сити, которые оповестили об исчезновении начальника на случай, если тот объявится в одной из местных больниц или на магнитнодорожной станции. Ни один офицер под началом Давыдова не полагал, что в деле Громова может иметь место побег, ведь к тому не имелось очевидного резона. Впрочем, как говорил сам начальник, отсутствующий мотив оказывается порой лишь скрытым мотивом. Потому даже первому помощнику, главному фанату Громова, приходилось рассматривать вероятность весьма неприятного поворота событий.

Карта тем временем подсказывала, что путей отступления у офицера имелось не так уж мало. Помимо магнитной дороги, ведущей дальше, к границе, или, наоборот, вглубь региона, в сторону Большого Кольца, еще несколько заметных путей уводило вдоль горного хребта на юго-юго-запад, к Симу, а также на север в трех направлениях. С учетом отсутствия у Громова средства передвижения – казенная техника была на месте, а личного транспорта начальник не имел, – его фора в пару недель не казалась колоссальной. Давыдов смекнул: если с одного из направлений поступит наводка на офицера, отряд под его началом сумеет настичь беглеца в несколько дневных переездов. Впрочем, Николай старался не думать о таком повороте дел, равно как о гибели Василия Громова где-то на степной пустоши. Оба варианта автоматически означали, что