Глубоко под кожей - Нора Робертс

— Вам никогда не приходило в голову сменить работу? — спросил он ее, когда они снова закрылись в трейлере.

— О нет. — Шантел сбросила туфли и почувствовала, как свело стопу. — Я люблю гламур.

— И в чем же он заключается?

Она машинально улыбнулась:

— А вы быстро схватываете. Если бы режиссер велела сделать еще один дубль, всего один, я попросила бы вас прострелить ей ноги. Расстегните мне молнию, пожалуйста. Мои руки стали как резиновые.

— Это потому, что вы весь день обнимали своего Картера.

— Да, таковы издержки моей профессии. Она выгнула спину, и Квин расстегнул молнию на платье.

— Он вполне приличный, если вам, конечно, нравятся парни с плакатов.

Она глянула на него через плечо с легкой улыбкой.

— Я их обожаю.

Она слегка напряглась и ушла в свою раздевалку. — Он сейчас занят тем, что пытается развязаться со своей третьей женой. Кроме того, я знаю его уже много лет.

— Люди меняются или совершают вещи, которых от них никто не ожидал. А вы проводите несколько часов в день в его объятиях.

— Это — моя работа.

— Отличная работа, если вам удается ее заполучить. Но доверять никому нельзя.

— Кроме вас.

— Именно так. Мне показалось, что Брюстер тоже от вас без ума.

— Брюстер? Этот писатель? — Крайне удивленная, Шантел вошла в комнату, застегивая блузку. — Джеймса гораздо больше интересуют его герои, чем люди, которые их изображают. И он живет счастливо со своей женой уже более двадцати лет. Вы что, никогда не читаете статьи о светской жизни?

— Не пропускаю ни одной. — Он потянулся за сигаретой и увидел, что она резко села и схватилась за ногу. — У вас что-нибудь болит?

— Всегда, когда я снимаю эти чертовы туфли, у меня сводит ноги. Она скривилась, выругалась и стала растирать свод стопы. — Я уверена, что высокие каблуки придумал тот же самый мужчина, что изобрел бюстгальтер.

— Но ведь вы носите их, — возразил он, а потом встал на колени и взял ее ногу в свои руки. — Где болит?

— Да, но… — Ее протесты замерли у нее на губах, когда он начал массаж. Сделав долгий, искренний вздох облегчения, она откинулась назад. — Божественное ощущение! Вы ошиблись в выборе профессии. В качестве массажиста вы бы заработали себе состояние.

— Вы еще не знаете, что я могу сделать с вашим телом.

Шантел открыла один глаз.

— Ограничимся ногами. Спасибо. Если бы я была выше на десяток сантиметров или Шон ниже, я могла бы во время съемок носить туфли без каблуков.

— Хочу сказать вам, что любовная сцена с ним выглядела очень искренне.

— Так и должно быть. — Смертельно уставшая, она открыла глаза. — Послушайте, мы же профессионалы. Эти сцены выглядят искренними, потому что мы хорошо их сыграли, а вовсе не потому, что мы испытываем друг к другу физическое влечение.

— А мне именно это и показалось. Особенно когда он положил руку на вашу…

— Спойте другую песню, Доран.

— Я думал, вы опять станете учить меня, как надо делать мою работу.

— А я и хочу, чтобы вы занимались своей работой, — бросила она, — а не цеплялись к человеку за то, что он хорошо делает свое дело.

— Да я просто проверяю его, ангел мой.

— Я не хочу, чтобы за моими друзьями и помощниками кто-то шпионил!

— Если вам нужен работник, который боится отдавить кому-нибудь ногу, то вы наняли не того человека.

— Мне уже приходила в голову эта мысль. — Она не могла понять, почему так быстро завелась, но его руки, которые медленно двигались вверх и вниз по ее стопе, делали то, чего нельзя было допускать. Она хотела, чтобы он закончил массаж и ушел. — Почему бы вам не пойти прогуляться, Доран? — Она выдернула ногу из его рук. — Вы не в моем вкусе. — Поднявшись, она обошла его. — Сдачу можете оставить себе.

— Отлично. — Он рассердился не меньше се, недоумевая, с чего это она так взвилась. Он знал, что на какое-то мгновение ощутил по отношению к ней какое-то мягкое и легкое чувство. Но оно ушло, как будто его и не было. На его место пришли гнев и желание, такое же сильное, как и гнев, и требовавшее физической разрядки. — Я хотел бы получить еще и премию.

И он схватил ее. Она знала, что нежным он не будет. Его рука вцепилась ей в волосы, а губы впились в ее рот. Она знала, что он будет вести себя бестактно. Но она не собиралась вступать с ним в связь и не собиралась признаваться себе в том, что ответит ему.

Ни один мужчина не мог ее удержать, если она сама того не хотела. Ни один мужчина не получал от нее того, чего она не хотела давать. Тем не менее он обнимал ее, а она не находила в себе сил оттолкнуть его. Кожа его лица на ощупь была грубой, а пальцы впились в ее кожу — так крепко он прижимал ее к себе. Ее реакция должна была быть простой, почти автоматической, но она не пыталась вырваться из его рук. Колени Шантел дрожали, но она не чувствовала этого. Все поглотило ощущение его губ на ее губах и потрясение от того, каким он был на вкус. Восхитительным. Ее губы раздвинулись и впустили его язык.

Квин редко думал о последствиях своих действий и еще реже подвергал сомнению веления своего инстинкта. Почувствовав желание дотронуться до нее и поцеловать, он так и сделал. И ему тут же пришлось заплатить за это. Он совсем не ожидал, что она такая нежная, гладкая, теплая. Он держал в своих руках не ходячий образ, а страстную женщину с горячей кровью. Познав на вкус и на ощупь ее губы, он понял, что хочет большего. Это была ловушка, и он в нее попался.

Квин отодвинул от себя Шантел, желая посмотреть на ее лицо, после того как она попробовала его на вкус. Ее глаза медленно открылись — такие темные, такие синие, что на мгновение он готов был пойти ради нее на все, хотя она не подозревала об этом. Он почувствовал, как желание переросло в боль, боль в неуверенность, и отстранился.

— Сегодняшний день прошел очень интересно, мой ангел. — И Квин понял, что не сможет забыть этот день. — Почему бы вам не попросить Мэта найти вам кого-нибудь другого?

Давно уже никто ее так не отталкивал. И ей стало очень больно, больнее, чем в прошлый раз. Но долгие годы тренировки и гордость помогли ей выпрямиться и ледяным голосом произнести:

— Если вы закончили изображать из себя покорителя женщин, то можете идти. — Она снова превратилась в ходячий образ, еще до того, как успокоился ее пульс. — Если я услышу, что кому-нибудь нужен охранник для пуделя, я дам ему вашу визитную карточку.

Но тут зазвонил телефон, и Шантел повернулась к аппарату. Она сняла трубку и, бросив взгляд через плечо, увидела, что Квин открыл дверь. Вздернув подбородок, она поднесла трубку к своему уху.