Под мраморным небом - Джон Шорс

саму: когда мне исполнилось шестнадцать, меня выдали замуж. Свадьбу сыграли во время Навруза, перед периодом засухи. Я вышла замуж за человека, которого буду презирать.

Период засухи в Агре – это время, когда сама земля умирает. Трава чахнет и желтеет от зноя и отсутствия дождей, стада скота целыми днями лежат неподвижно. Но перед наступлением тяжелого лета в Агре, слава Аллаху, на короткое время устанавливается весенняя погода. Эту передышку мы празднуем как персидский Новый год.

Обычно в Навруз настроение у меня приподнятое, потому что праздник этот длится две недели, в течение которых устраиваются грандиозные приемы, сверкают китайские шутихи и происходит нескончаемый обмен подарками. Но на этот раз приближение свадьбы отбило у меня всякую охоту праздновать. На огни фейерверков я смотрела невидящим взглядом, сладости ела, не замечая их вкуса, – ощущала только горечь своих мыслей.

В день бракосочетания я встала рано, хотя и без всякой радости. Позавтракав дыней, я приняла ванну с лавандовым и эвкалиптовым маслами. Потом, пока мои волосы сушились вблизи горящего сандалового дерева, служанки втирали в мою кожу духи с ароматом лотоса. Мне дали гвоздику, и я жевала ее, пока мое дыхание не приобрело коричный запах. После этого искусные художники занялись моим телом – сначала натерли бетельным[12] листом мои губы, пока они не занемели и не покраснели, затем бурой пастой из хенны, лимонного сока и масла нанесли замысловатые узоры на мои ладони и ступни. Наконец, служанки украсили мои волосы цветами – бесценными орхидеями редчайшей окраски.

Моя свадьба проходила в самом большом дворе Красного форта, занимавшем площадь более трехсот квадратных метров. Двор был обнесен стенами из песчаника с сорока арками, через которые можно было пройти в близлежащие сады, дома и на базары. На стенах развевались красные знамена.

Сотни гостей собрались в том дворе. В основном это были представители знати, прибывшие пораньше, чтобы занять наиболее удобные места. По периметру двора стояли двадцать боевых слонов. Некоторые из них были покрыты английским бархатом, другие – китайским шелком или турецкой парчой. Бивни слонов были обмотаны черной тканью, из-за чего кончики клыков казались еще белее. В углах двора находились золоченые клетки с гепардами. На этих быстрых животных были надеты серебряные ошейники и расшитые полотняные жилеты.

На свадьбу отец подарил мне много драгоценностей, и я вся сверкала рубинами и изумрудами. Наряд, что был на мне, я надела впервые. Верхний халат был пошит из тончайшего прозрачного шелка, на котором синели яркие ирисы цвета индиго. Под халатом на мне было бирюзовое платье. Верхняя часть платья так плотно облегала мое туловище, что даже было видно, как ритмично, в такт моему дыханию, вздымается и опускается мой живот. Нижняя часть платья была гораздо свободнее.

Оболочка моего существа поражала великолепием, но душа моя страдала. Хоть я с Дарой и говорила часто о чувстве долга, теперь это чувство меня душило. Мечты, что я лелеяла ребенком, как в воду канули. То были мечты из другой жизни, мечты девочки, которой я почти не помнила. Та девочка жаждала найти возлюбленного, в присутствии которого у нее учащалось бы сердцебиение.

Мой желанный мужчина, кто бы он ни был, остался в далеком прошлом. Вместо него рядом со мной стоял торжествующий Кхондамир. Тучный мужчина, он был едва ли не ниже меня и более чем вдвое старше. Но он был влиятельным торговцем серебром и давно находился в оппозиции к отцу. Наш брак, по замыслу отца, должен был способствовать тому, что Кхондамир изменит свои взгляды. Отец также хотел использовать торговые связи Кхондамира в Персии, чтобы найти союзников к северу от наших границ. Ко мне лично Кхондамир не проявлял особого интереса, но свадьбы ждал с нетерпением, потому что союз со мной приближал его к Павлиньему трону.

Во время церемонии взгляд Кхондамира то и дело падал на мою грудь, заметно пополневшую за последние месяцы. Я это мучительно сознавала и старалась не думать о том, что ждет меня сегодня вечером. Вместо этого рассеянно смотрела на своих родителей, братьев и сестер, стоявших ступенькой ниже на золоченом помосте. Двух моих маленьких сестренок – последний раз я их видела месяц назад, – укутанных в прозрачный шелк, держали на руках слуги. Отец был в военной форме; на боку у него сверкала усыпанная изумрудами рукоятка старинного меча. Мама сияла, словно роза. Будучи в тонком зеленом халате и алом платье, она излучала красоту, распространяя свое очарование на моих братьев – те в синих туниках стояли плечом к плечу между родителями – и на всех, кто был вокруг. У Дары вид был опечаленный; Аурангзеб, напротив, злорадно улыбался. Шах и Мурад будто спали на ходу.

Моя свадьба с Кхондамиром, как и все подобные мероприятия, длилась долго и была скучной. Произносились молитвы во славу Аллаха, гости обменивались шутками. После празднеств, состоявшихся минувшим вечером, я проплакала всю ночь, так что на сегодня у меня слез уже не осталось. Я улыбалась и кланялась. Я стояла рядом со своим мужем.

По окончании церемонии было устроено обильное пиршество. На открытом огне жарились десять или больше баранов. На золотых и серебряных блюдах дымились шашлыки из говядины и овощей. Всюду высились горы риса, орехов и фруктов; в мраморных чашах подавали кулфи – десерт, приготовленный из сахара, манго, лимонного сока, сливок и жареных фисташек. Перед тем как приняться за еду, моя семья перешла под крышу одного из наскоро возведенных красных шатров. Слуги застелили персидские ковры свежими скатертями, и мы сели пировать, беспрерывно пробуя то одно блюдо, то другое. Во время еды слуги обмахивали моих родных, отирали с них пот и отгоняли мух.

Пока мы ели, нас развлекали императорские танцовщицы. Тончайшие ткани окутывали их тела, позволяя зрителям любоваться изящными женскими формами. Девушки раскачивались, словно молодые деревца на ветру, танцуя под аккомпанемент труб, барабанов и струнных инструментов. За пределами шатра на потеху гостям состязались в ловкости и проворстве жонглеры и акробаты.

По завершении пиршества мы покинули двор и прошли за стены Красного форта, где знать и народ ожидало развлечение – игра в поло, о чем заранее распорядился мой отец. Поло, одно из наших любимых зрелищ, придумали племена, населявшие равнины к востоку от Агры. Ко дню моей свадьбы у реки был очищен от наносов большой участок земли, на котором с двух сторон поставили ворота. Вокруг поля слуги раскинули шатры для вельмож, их жен и наложниц и поставили перед ними угощения. Самый большой шатер защищал от солнца мою