Под мраморным небом - Джон Шорс

забывай, что сначала у отца появились другие жены. И мама, будучи мамой, не боялась соперничества с ними. Ладли же на это и вовсе будет плевать.

Мы замолчали. Вокруг порхали птицы. В их гомоне тонул шум, который производил Исмаил, чистивший выложенную мрамором дорожку. Я стала крутить на пальце свое рубиновое кольцо, наблюдая, как переливается на солнце камень.

– Ты любишь ее, Дара?

– Философы говорят, что любовь...

– Ты ее любишь?

– Любовь тут ни при чем. Люблю я Ладли или нет, я все равно женюсь на женщине, брак с которой будет политически выгоден для нашей страны. И ты тоже выйдешь замуж по расчету. И поверь мне, мы с тобой оба очень скоро вступим в брак. Я уже слышал, как отец говорил о своих планах насчет нас.

Я представила упитанного мужчину, которого отец, возможно, выбрал мне в мужья, и выбросила этот образ из головы – отшвырнула как гнилое яблоко. Потом опять все свое внимание обратила на брата, желая поговорить с ним о том, что тревожило меня в последнее время.

– Аурангзеб пользуется успехом при дворе. Он не тратит время на чтение и письмо, а все чаще упражняется с мечом или заводит дружбу с нашими военачальниками.

– И что с того?

– А тебе... не приходило в голову, – прошептала я, – что, когда отец умрет, Аурангзеб попытается взойти на Павлиний трон?

Дара выронил виноградинку.

– Ну что ты, Джаханара! С каких это пор тебя стали посещать подобные мысли?

– Мама хочет, чтобы я...

– Несла вздор?

– По-твоему, это вздор, что Аурангзеб захочет претендовать на трон? – спросила я. – Порой, когда отец говорит, что он прочит тебя в преемники, я вижу, как меняется в лице Аурангзеб. Он пытается скрыть свою злость, но ему это плохо удается. Аурангзеб всегда знал, что ты любимчик отца и что, как бы он сам ни отличился, трон все равно тебе достанется. По-твоему, какие чувства владеют Аурангзебом? Что бы ты сам чувствовал, если б отец любил тебя меньше, чем Аурангзеба, и все бы об этом знали?

– Но я не могу...

– Это очень обидно, Дара, – сама ответила я на свой вопрос. – И думаю, Аурангзеб так сильно обижен, что ему было все равно, утону я или нет. Он спокойно наблюдал, как я погибаю. Зависть толкнет его на борьбу с тобой за обладание троном.

Мой брат вяло отмахнулся от назойливой мухи:

– Я никогда не пытался причинить ему боль. И никогда его не обижу. – Дара помолчал, наблюдая, как муха села на ствол растущего рядом гранатового дерева. – Как и ты, я хочу быть ему другом. И потом, он ведь знает, что император вправе выбрать себе преемника. Так было всегда.

– Не спорю. Хотя то, что отец намерен сделать тебя своим преемником, еще не значит, что ты взойдешь на трон.

– Аурангзеб против меня не пойдет.

Дара потянулся за очередной виноградинкой, а я наклонилась к нему:

– Мы уже не дети, Дара. И должны вести себя соответственно.

– Ты хочешь казаться взрослой не по годам.

– Возможно, – в сердцах сказала я, внезапно рассердившись на брата за то, что он упорно не желает видеть дальше своего носа. – Но ведь нашему прадеду было всего тринадцать лет, когда он унаследовал трон. Ты думаешь, он тогда притворялся взрослым? Или ты будешь притворяться взрослым, если отец умрет?.. – Отчасти мое раздражение было вызвано тем, что Дара, я знала, был прав. Я и впрямь была еще слишком юна, чтобы вести подобные разговоры. С другой стороны, мама возлагала на меня большие надежды. Не зря же она весь последний год учила меня разбираться в хитросплетениях придворных интриг. Я не могла ее подвести. И не хотела, чтобы Дара недооценивал Аурангзеба. – Ты столько всего знаешь о философии и богах и абсолютно слеп в том, что касается твоей собственной крови. Тебе известно, сколько войн велось за обладание троном, сколько раз братья убивали братьев?

– Несколько войн. Погибло, кажется, десять братьев.

– Так неужели тебе так трудно поверить в то, что Аурангзеб может причинить тебе зло, дабы занять место отца?

Дара надолго замолчал. Исмаил за это время успел дочистить мраморную дорожку. Я видела, что мой брат испытывает замешательство, так как он часто поднимал глаза к небу, словно ждал наития свыше.

– Я по-прежнему сомневаюсь в том, что ты верно истолковала происшествие на реке, – наконец ответил он. – Но если ты права и Аурангзеб мечтает о троне, что мне делать?

Я попыталась представить себя в роли доверенного советника брата. Что бы мама сказала отцу, если б у него был брат-соперник?

– Делай то, что делает он. Начни заводить друзей, союзников. Меньше времени проводи за чтением книг о религии, чаще бывай с отцом. Пусть вельможи видят с ним тебя, а не только маму и меня.

Дара снял тюрбан и провел рукой по своим черным как смоль волосам.

– Даже если у него нет ко мне добрых чувств, я никогда не смог бы вступить в борьбу против него, – со вздохом сказал он. – Даже думать об этом не хочу.

На лице его отразилась внутренняя боль. У меня от жалости защемило сердце. Я знала, что он пытался наладить отношения с Аурангзебом, но все его попытки, как и мои собственные, встречались враждебно. Как так может быть, спрашивала я Аллаха, что мы любим брата всей душой, а он все равно от нас отдаляется? Что я делаю не так?

Вновь сестра Дары взяла его за руку, а не его новоявленный советник.

– Поверь мне, я предпочла бы лежать в гареме и сплетничать со своими подружками, чем вести с тобой этот разговор. Но мы не такие, как наши друзья. Ты – будущий император, а я... – я запнулась, не зная, как определить свою роль, – а я – твоя сестра. Я тоже не хочу бороться с Аурангзебом. Но он меня страшит. И тебя, думаю, он тоже пугает.

Дара едва заметно кивнул, но ничего не сказал. И тогда я поняла, что ему претят подобные мысли, так как по натуре он слишком порядочный человек, и что мне придется его защищать. Но как я, девушка, которой едва исполнилось пятнадцать лет, могу защитить одного брата от другого? А себя как защитить?

ГЛАВА 4

Мрак

Вскоре судьба показала мне, как трудно защищать кого-то, тем более себя