Каос в гостях и дома - Анне-Катарина Вестли

– А тётя плачет.

– Мы же сказали тебе: не мешай нам отдыхать после обеда, – строгим голосом напомнила Олауг.

– Да, но тётя плачет, – повторил Пончик погромче.

– Что? – переспросил Каос и соскочил с кровати.

– Что? – Олауг уронила на пол газету.

Все трое на цыпочках вошли в гостиную. Там и в самом деле сидела тётя, и у неё по щекам в самом деле текли слёзы. Каос бросился назад в спальню, подбежал к комоду и выдвинул ящик, где лежали папины носовые платки. Они были большие, и он решил, что такие будут в самый раз. От маминых маленьких носовых платочков вряд ли был бы толк, да и от детских тоже. На всякий случай он взял даже два платка и стал вытирать тётино лицо. Олауг принесла стакан воды, она запомнила, что мама часто пьёт воду, когда у неё плохое настроение или она вдруг всплакнёт. А Пончик всё рылся в кармане, ища изюминку, которую берёг про запас. Наконец он её нашёл и протянул тёте:

– Вот, угощайся!

Тётя попыталась улыбнуться. На миг она перестала плакать и сунула изюм в рот, но потом снова начала всхлипывать.

– Ничего-то у меня не получается! Всё идёт наперекосяк. Не гожусь я в пятничные мамы! Даже не могу придумать, во что с вами поиграть. Я только напугала вас своим пением, а потом вы сами испугали меня: я ведь решила, что вы убежали из дому! И вот теперь я даже не могу пойти с вами на прогулку, потому что у меня всё лицо распухло.

– Надо умыться, это помогает, – посоветовала Олауг, – тогда оно не будет такое красное.

– И как только мама Бьёрнара с вами управляется! Что она делает, когда следит за вами несколько дней подряд? – спросила тётя.

– Она? Играет на пианино или готовит еду на кухне. А иногда приходит и спрашивает, не надо ли нам чем-нибудь помочь.

– Она замечает, когда нам нужна помощь, – сказала Олауг.

– Если нет дождя, мы ходим на прогулки. А когда остаёмся дома, я прихожу к ней в кухню за всякими вещами, которые нам нужны для игры, если мы собираемся лететь в космос на ракете или плыть на подводной лодке, – объяснил Каос.

– Тогда, может, и не страшно, что я не смогла придумать, во что вам играть, – пробормотала тётя.

– Конечно! Но когда-нибудь можешь ещё разок попробовать, – успокоил её Каос.

И они повели тётю в ванную умываться. Увидев себя в зеркале, она вздохнула:

– Любой догадается, что я плакала. Вон какие у меня глаза красные!

– Минуточку!

Каос выбежал в прихожую, схватил там маленькую табуретку и, встав на неё, дотянулся до полки и взял папины солнечные очки.

– Вот, надень, – протянул он.

– Каос, какой ты молодец! – обрадовалась тётя. – Итак, вот моё пальто, а что вам надевать?

– Мы сами справимся, – сказала Олауг, – и Пончику поможем свитер надеть. Не хочешь сходить в туалет перед прогулкой, дорогой?

– Хочу.

Олауг собиралась помочь ему расстегнуть пуговицы на комбинезоне, но Пончик повернулся к тёте и сказал:

– Помоги мне, ты же тоже моя дневная мама!

Тётя ему, конечно, помогла, и при этом она всё время приговаривала, что дети обязательно должны приехать к дяде на день рождения в воскресенье.

– Я наготовила много угощений, – рассказывала она, – и уже испекла пять кренделей, а ещё будут четыре больших торта с кремом и мороженое.

Пончик смотрел на неё во все глаза. От рассказов обо всех этих сладостях у него даже слюнки потекли – прямо на колени тёте. Она как раз стояла перед ним на корточках и пыталась застегнуть пуговицы на его комбинезоне.

Наконец все были готовы. Одна беда – в тёмных очках тётя почти ничего не видела. Значит, им придётся вести её за руку и смотреть, когда можно будет переходить площадь. Они купили продукты и ещё немного прогулялись, а потом вернулись домой. Там тётя принялась хлопотать по хозяйству и готовить обед папе и маме Каоса. Занимаясь знакомым делом, она уже не чувствовала себя такой измученной, как когда пыталась придумать игру для детей.

Время пробежало быстро. Вот пришла мама Пончика и забрала его. Перед уходом она поблагодарила тётю и пожала ей руку. Олауг попросила свою маму подождать немного, тогда они смогут поехать на автобусе вместе с тётей.

– Ох, а я и не замечала, как рано темнеет в октябре! – вздохнула тётя, вернувшись домой.

– Вообще-то ещё светло. Ты просто тёмные очки сними, – подсказал дядя.

– Ах да! Знаешь, не следует слишком опекать детей, надо дать им волю – пусть играют сами. А иногда можно и с ними поиграть.

– Это верно, – согласился дядя. – А ты пригласила детишек ко мне на день рождения?

– Конечно.

– Тогда мне стоит обдумать хорошенько твои слова.

– Какие?

– Что надо им давать играть самим, – улыбнулся дядя.

Пять кренделей, четыре торта и три тонны зерна

В этот воскресный день машина Бьярне была набита до отказу: в ней ехали Олауг с мамой и папой, Пончик с мамой, Каос с родителями, Эва с Бьёрнаром и сам Бьярне.

Все собрались в гости к дяде. Они сидели на сиденьях в машине, а Бьёрнар – на своём кресле на колёсах. Оно было крепко прикручено к полу, чтобы не сорвалось, если Бьярне вдруг затормозит.

– Интересно, где бы мне припарковаться, когда доберёмся до места? – проговорил Бьярне. – Ведь нельзя же оставить машину прямо у шоссе.

– Можно проехать чуть-чуть вперёд до просёлочной дороги между домами, – сказал папа Каоса. – А там немного подняться вверх и объехать дом сзади.

Каосу эта дорога была хорошо известна: когда он гостил у тёти и дяди, ему не разрешалось играть у шоссе, а на просёлочной дороге было можно. Именно по ней они шли с папой и мамой, когда ходили заказывать картофель.

Вот Бьярне остановил свой фургон, открыл заднюю дверь и выдвинул небольшой пандус, похожий на трап. Только раз они были не на море, так назвать его было нельзя. Сначала из машины вышли все пассажиры, а под конец выехал Бьёрнар. Как только его кресло оказалось на земле, он встал и взял костыли. На ногах у него были шины, он тренировался всё лето и хотел показать дяде, какие у него теперь крепкие руки.

Каос, Олауг и Пончик шли рядом. Они гордились, что Бьёрнар такой способный. У всех в руках были маленькие пакеты.

– С днём рождения! – поздравил Бьёрнар и протянул имениннику маленький свёрток, в котором были гвозди.

– Спасибо, – поблагодарил дядя. – Очень полезный подарок. Они мне пригодятся.

– А это от меня, – сказал Пончик, – там винтики и маленькая шоколадка.

– А это от меня. – Каос вручил дяде длинный рулон.

– Неужели это наждачная бумага? Вот порадовал!

– А вот это – от меня, – сказала Олауг, – чтобы у тебя в кузне не было так темно.

Дядя развернул пакет и увидел, что там была лампочка.

– На ней написано «сто свечей», значит, она очень ярко светит, – объяснила Олауг.

– Спасибо! И как это такие малыши догадались, что мне больше всего нужно? – удивлялся дядя.

Тогда Каос шепнул ему на ухо:

– Мы летали сюда тайком на воздушном шаре и разузнали, что тебе купить.

– Ах вот оно что! – сказал дядя и посмотрел в небо.

А Олауг, Пончик и Бьёрнар кивнули.

В этот день к тёте и дяде пришло много гостей. К счастью, хоть уже и наступила осень, погода выдалась прекрасная – солнечная и тёплая. Столы накрыли прямо во дворе. Дядя объяснил, что столешницы положили на деревянные ко́злы.

Пончику это показалось странно, и он наклонился, чтобы посмотреть на этих «козлов», но тётя постелила такие длинные скатерти, что они всё закрывали. Гости помогали выносить угощение: тарелки с бутербродами, пять кренделей и четыре торта.

«Взрослые такие странные, – думал Каос, – сначала просто сидят, смотрят в небо и нахваливают погоду – долго-долго. Но стоит подать им кофе и угощение – тут-то и начинается настоящая беседа. Тогда поднимается гул голосов и все смеются». Кто-то закашлялся – видимо, поперхнулся, – но вот заговорил снова. Детям было не до разговоров, они сидели за столом и уплетали за обе щеки, ведь они столько слышали про торты, которые испекла тётя, что теперь им хотелось всё попробовать.

Когда гости наелись, соседка из верхней усадьбы вдруг сказала:

– Ах, какие милые дети! Может, они нам споют? Я люблю, когда дети поют, это так красиво.

Каос и остальные переглянулись и стали шептаться. Наконец Олауг сказала:

– Может получиться длинная песня, а может – короткая.

– Вот и замечательно, – обрадовался дядя.

– Тогда вставайте все в ряд, и ты, дядя, тоже.

Бьёрнар остался сидеть на скамейке, а Олауг, Пончик и Каос взялись