Каос в гостях и дома - Анне-Катарина Вестли

они и играли немножко: в салочки, прятки и классики, качались на качелях, играли в мяч, а ещё пели всякие песенки. Да, они вставали в кружок, а один выпрыгивал в центр и пел. Какие там были слова? «Эй, Сигурд, хочешь прокатиться верхом по счастливой дороге жизни?..» Или просто «по дороге жизни»? Да, так. И дальше: «Прокатиться вместе с Сольвейг?»

Тётя попробовала тихонько напеть слова. Водитель автобуса посмотрел на неё в зеркало заднего вида и сказал:

– Похоже, у вас сегодня хорошее настроение.

– Да, – смутилась тётя. – Вот, хотела немного прорепетировать. – И добавила серьезно: – Это для работы.

– Само собой, – улыбнулся шофёр. – Сразу видно, что дело важное.

Тут уж и тётя улыбнулась, завела разговор с водителем о том о сём и думать забыла, что едет нянчить троих детей.

Но, как только сошла с автобуса в Ветлебю, сразу всё вспомнила. Потому что в это самое время из маленького голубого автобуса вышла девочка с мамой. А кто сидел за рулём? Папа Каоса собственной персоной!

– Привет, сестра, – поздоровался он. – Хорошо, что ты приехала. Вот познакомься, Олауг, это – твоя дневная мама. Так что твоей маме можно сегодня тебя не провожать, тётя сама знает дорогу до нашего дома.

– Конечно, – кивнула тётя и хотела уже взять Олауг за руку, чтобы отвести её к Каосу.

Но не тут-то было! Олауг к такому не привыкла. Она спряталась за маму и попросила:

– Мама, проводи меня, ты ведь обещала.

– Я хотела тем же автобусом вернуться в горы, понимаешь? – шепнула мама.

– Мы отправимся лишь через пятнадцать минут, так что вы успеете, – успокоил её папа Каоса.

– Ладно, пойдём втроём, – согласилась мама Олауг.

– Большое спасибо, – сказала тётя.

Поняв, что мама торопится, тётя тоже прибавила шагу, но всё равно едва за ней поспевала. Она совсем запыхалась, когда они пришли к Газетному дому. Каос жил на первом этаже, но к двери вела небольшая лесенка, и тётя тяжело дышала, поднимаясь по ступенькам. Тут пришла мама Пончика, она тоже торопилась.

– Замечательно, что вы приехали! Спасибо, что согласились присматривать за Пончиком, иначе я бы не знала, куда его девать по пятницам.

– Прежде я сама справлялась, – сказала мама Олауг, – но теперь я занята в гостинице полный рабочий день.

– Ох, конечно! – вздохнула тётя, но не смогла больше ничего прибавить, потому что совсем запыхалась.

Олауг взбежала по ступенькам – прямо к Каосу.

– Вот все и пришли! – крикнул он, выглянув в дверь.

– Замечательно, – обрадовалась его мама, – мне тоже пора бежать на работу.

– До свидания, Пончик, – сказала мама Пончика.

– Будь послушной девочкой, – велела мама Олауг и тоже ушла.

А тётя осталась одна с тремя детьми. Каос держался как ни в чём не бывало, он улыбнулся ей и заговорил с Олауг. Потом все трое посмотрели на тётю.

– Во что бы такое весёлое нам поиграть? – пробормотала она.

– Мы каждый день придумываем новую игру, – сказал Каос, – но не сразу. Сначала мы пойдём в спальню, я покажу всем свои игрушки.

– Ой, нет, – всполошилась тётя. – Не ходите туда! А вдруг мама не успела застелить постели?

– Их папа застелил, прежде чем уйти на работу. И нам разрешили там поиграть.

– Ну конечно. Но что, если вы их помнёте? – сказала тётя. – Знаете, во что мы играли, когда были маленькими? Вот во что – в салки! Ох, я уже не так быстро бегаю, как раньше! А ещё – в прятки, но в них мы обычно играли во дворе. Впрочем, есть одна игра, в которую можно сыграть и дома. Встаньте-ка в ряд, а я стану подпрыгивать и петь: «Эй, Каос, хочешь прокатиться верхом по дороге жизни вместе… с Олауг?» А вы пойте в ответ «Нет, не хочу» или «Да, хочу». Поняли? Ну, теперь я спою для Олауг: «Эй, Олауг, хочешь прокатиться верхом по дороге жизни вместе… с Пончиком?»

Тут тётя остановилась, но Олауг не издала ни звука. Она просто стояла и смотрела на тётю, а Пончик попробовал спрятаться за Каоса. Но и тот немного испугался: уж больно странно выглядело это пение и подскоки. Но тётя не хотела так просто сдаваться.

– Ты, наверное, забыла, что должна петь в ответ? Ну же! «Да, хочу», – подсказала она.

– Нет, – сказала Олауг.

– А теперь очередь Пончика, для тебя я ещё не пела, – объявила тётя.

Но тут Пончик расплакался.

– Я хочу домой к маме, – всхлипнул он.

– Ну же, дружочек, мама сейчас на работе, – попробовала успокоить его тётя, – поэтому я и осталась с вами.

– Тогда я хочу к папе в Вестланн и к моему маленькому братику.

– Ох, ну что мне делать? – растерялась тётя. – Помоги же, Каос!

Пончик ревел так громко, что Каос не сразу смог ответить. Они с Олауг просто повернулись к малышу и сказали:

– Не плачь. Сейчас мы будем играть в дочки-матери – пойдём в город и накупим разных разностей. А если устанешь, сможешь полежать в своей коляске.

У тёти глаза на лоб полезли.

– Вы что, пойдёте в город? Вы же ещё малы, чтобы гулять одни, особенно Пончик. Нет уж! Тогда и я пойду с вами. Только сперва схожу в ванную и умоюсь, а то я даже вспотела от пения.

Дети ничего ей не ответили, но, когда она ушла, Каос посмотрел на Пончика и сказал:

– Хочешь, мы с мамой покажем тебе весь дом, как будто это на самом деле город? Ты увидишь типографию, где печатают газеты, но мы там только в дверях постоим, чтобы не мешать работе.

Они вышли из квартиры и поднялись по лестнице. Пончик успокоился и с интересом оглядывался по сторонам. Каос и Олауг держали его за руки и все время разговаривали с ним – спокойно и заботливо. Когда они поднялись на следующий этаж, дверь оказалась открыта. Внутри была типография. Все трое, замерев, не могли отвести глаз от грохочущих машин. Одна из них засасывала в себя газеты, а потом выпускала их пачками. Поразительно! Там стояли две женщины и один мужчина. Они лишь разок подняли на детей глаза, улыбнулись и продолжили работу. Они привыкли, что Каос приходил смотреть на них.

Тем временем тётя вышла из ванной и ахнула: куда делись дети? Их не было ни в гостиной, ни в спальне. Она даже легла на пол и заглянула под кровать. Когда и в кухне их не оказалось, тётя страшно испугалась. Надела пальто, спустилась по лестнице и выскочила во двор, обежала вокруг дома, потом помчалась на площадь, но вокруг были только автомобили да несколько пешеходов на тротуаре, а детей не было вовсе. Может, побежать в аптеку и рассказать маме Каоса, что дети вдруг куда-то пропали? О нет, тогда и мама тоже перепугается! Вот если бы в квартире был телефон, можно было бы позвонить в полицию и сообщить, что дети ушли из дому и расхаживают где-то одни-одинёшеньки. Но у родителей Каоса не было телефона. А вот в типографии наверняка есть! Тётя поспешила назад и взлетела вверх по лестнице. И тут услышала детские голоса. Это как раз Олауг говорила:

– Ну вот, малыш, папа и мама сходили с тобой в город, а теперь пора возвращаться домой и готовить еду.

– И шоколад, если сегодня суббота, – напомнил довольный Пончик.

Тётя застыла как вкопанная. Но тут Каос заметил её и спросил:

– А скоро мы будем обедать? Или сначала пойдём в магазин?

– Не знаю, – пробормотала тётя. – Ничего я не знаю. Давайте пока немножко побудем дома.

Она вошла в квартиру и опустилась на стул. Дети отправились играть в спальню, они разговаривали и смеялись, и их голоса доносились до неё. Пару раз всё на миг смолкало, а потом кто-нибудь один запевал песню. Тётя чувствовала себя совсем одинокой на белом свете. Ничего-то она не умеет: ни с детьми играть, ни следить за ними как следует. Ох, как же она устала! Нет у неё сил идти с ними в город. От этих невесёлых мыслей у тёти на глаза навернулись слёзы и потекли по щекам – сначала тихо, а потом покатили словно маленький водопад. Она совсем расклеилась. Глаза покраснели, а щёки распухли. Тётя, которая с утра выглядела такой красивой и нарядной, теперь сама на себя была непохожа.

Пончик первым обратил на это внимание. Пока папа и мама отдыхали после обеда, он решил отправиться на прогулку. Конечно, Каос и Олауг не спали. Они просто лежали на кровати и читали каждый свою газету: им казалось, что именно так поступают взрослые.

Они объяснили Пончику, что он не должен их беспокоить – им надо немножко отдохнуть днём.

– Пойди-ка пока погуляй и поиграй, – сказали они.

Он мог бы поиграть в гостиной, но там сидела тётя. Мальчик поначалу испугался, но, заметив, что она плачет, перестал бояться, подошёл и, чтобы утешить, стал хлопать её по колену и по руке, потому что до лица он не доставал.

Тётя поняла, что он старается её успокоить, но слёзы лились в три ручья, и она, как ни старалась, не могла их остановить.

Тогда Пончик вернулся