Каос в гостях и дома - Анне-Катарина Вестли

– Ох, что же это я сижу! – засуетилась тётя. – Сейчас сварю кофе и печеньем вас угощу. Или вы хотите хлеба?

– Да, хлеб, пожалуй, лучше, – сказал папа, – дело-то к вечеру.

– И печенье тоже, – вставил Каос. Он столько наслышался про всякие сладости, что у него уже давно слюнки текли.

– Конечно, получишь, – пообещала тётя. – Как хорошо, что вы приехали!

Она вскочила с места, но тут споткнулась о половик. И неудивительно: в доме и так было темновато, а она ещё и солнечные очки надела!

– Ты поосторожнее, дорогуша, – сказал дядя.

Услышав эту «дорогушу», тётя плюхнулась на стул и опять начала всхлипывать.

– Да сними ты очки! – буркнул дядя. – Пусть все тебя увидят, как есть. Мы тут немножко поспорили, даже довольно основательно, и никак не могли договориться. Ну, тётя и ударилась в слёзы, а я вспылил малость. Я ушёл в кузню, а она осталась тут, но потом мы одумались и встретились во дворе. И пяти минут с тех пор не прошло, так что не всё ещё, видно, выплакано.

Он достал большой белый носовой платок и утёр тёте слёзы. Потом она сама взяла платок и высморкалась.

– Такие вот дела, – проговорила она. – Но теперь всё прошло, и в следующее воскресенье ждём вас в гости на день рождения. Мы никого специально не приглашаем, но кто знает и захочет прийти – будем рады.

Дядя развёл руками и пожал плечами:

– Может статься, ещё никто и не придёт. По мне, так ничего страшного. Но коли вы будете мимо проезжать, если, конечно, не отправитесь в Лилипутик…

– В такой день мы уж точно к вам приедем, – пообещала мама.

– Ну, так и хватит об этом. Вы меня уже замучили разговорами! Если бы не тётя, я бы точно сказал – нет. Но она столько напекла и наготовила, так что уж пусть по её будет.

– Погуляйте-ка пока, – предложила тётя, – а я подумаю, что бы такое вкусненькое приготовить на вечер. Хватит нам перекусов на скорую руку.

Когда все вышли во двор, дядя сказал:

– Очень она нервная стала. Может, потому, что всё время одна сидит или уже годы сказываются. Чуть что – сразу в слёзы, и слова ей не скажи поперёк – сразу вспыхивает! Я-то понимаю: это она не со зла. Последнее время я слишком много работал, а она всё время оставалась одна. Такое и раньше случалось, но всё же…

– Кажется, я знаю, как вам помочь, да и нам заодно, – улыбнулась мама.

– Как?

– Вот если бы тётя могла приезжать к нам по пятницам посидеть с Каосом, Пончиком и Олауг!

– А разве они в это время не у мамы Бьёрнара? – удивился дядя.

– Все другие дни недели – да, но по пятницам Эва попросила дать ей выходной. Бьёрнар пошёл в школу, и после уроков она должна отвозить его на физиотерапию. А вечером возвращается домой Бьярне, так что надо ещё и прибраться к его приезду.

– Отличная идея! – обрадовался дядя. – Но надо всё же тётю спросить, только не говорите ей, что я вам тут нажаловался.

Немного погодя тётя позвала всех к столу. Она снова была такой, какой Каос привык её видеть, – весёлой и довольной, и еды наготовила гору. Не только Каос с мамой и папой проголодались. Тётя и дядя тоже уплетали за обе щеки. «Видимо, ссоры и примирения очень распаляют аппетит», – решил Каос.

После еды он немного поиграл. В этом доме у него были особые игрушки – всякие штуки, которые он подобрал в дядиной мастерской. Мама заговорила с тётей, спросила, не сможет ли та помочь им и приглядывать за детьми по пятницам. Тётя вся просияла от радости и согласилась:

– Так и у меня будет работа, верно?

– Конечно, ты тоже будешь дневной мамой.

– Дневной мамой, – повторила тётя и поправила: – Пятничной мамой.

Взрослые ещё побеседовали все вместе о том о сём до тех пор, пока не пришёл вечерний автобус. На обратной дороге Каос так крепко заснул, притулившись между мамой и папой, что не проснулся ни тогда, когда автобус приехал в Ветлебю, ни когда папа нёс его через площадь к Газетному дому, а потом по лестнице вверх – в их квартиру и прямиком в спальню. Мама с папой осторожно сняли с сына одежду, надели пижаму и открыли форточку. Водопад шумел так громко, что казалось невозможным спать в таком грохоте, но Каосу это не мешало.

Папа и мама ещё немного посидели, но потом и они легли: ведь у папы завтра был утренний рейс, а маме надо было рано в аптеку.

А с кем же останется Каос? Как обычно – с мамой Бьёрнара.

«На место!»

Утром на следующий день, когда зазвонил будильник, Каос едва смог открыть глаза. Он совсем ещё не выспался, а потому поворочался немного и снова заснул, и мама тоже. Но папа поднялся рано, быстро позавтракал и сказал на прощание:

– Смотрите не проспите!

– Не проспим, – пробормотала мама во сне.

И папа ушёл.

Над головой мамы и Каоса загрохотала типография, где печатали газету, но они так привыкли к этому грохоту, что он для них звучал как колыбельная. Шумел и журчал водопад – всю ночь напролёт, и весь прошлый день, и позапрошлый, и позапоза… но и он никого не разбудил.

Наконец Каос открыл глаза. Он почувствовал, что проголодался и хочет пить. Мама лежала, накрывшись с головой периной, только макушка была видна. Каос привык, что мама по утрам просыпается с трудом, он осторожно толкнул её, и она тогда сказала:

– Включи радио, Каос, послушаем утренние новости.

Но передавали совсем не новости. Уже шла детская передача. Каосу-то это вполне подходило, но мама вдруг села на кровати:

– Не может быть!

Каос недоуменно посмотрел на неё: что она хочет сказать?

– У нас что, сегодня выходной? – спросил он. – Дома останемся?

– Ох, нет! – вздохнула мама и потёрла глаза. – Мы проспали. А ведь я обещала сегодня первой прийти в аптеку и открыть её, потому что Свава собиралась к зубному врачу! Что же нам делать?

– Я сейчас мигом оденусь, – сказал Каос.

– Молодец, – похвалила мама. Она вылезла из постели, замерла на миг на прикроватном коврике, а потом поспешила в ванную.

Каос стал торопливо одеваться. Он внимательно следил, что за чем надеть, и ничего не перепутал.

– Какой ты проворный! – похвалила мама. – Спустись вниз и посмотри, не ушли ли Пончик и его мама. Может, они возьмут тебя с собой.

Каос выбежал на задний двор и побежал к дому, стоявшему чуть выше на склоне горы. Он был заперт, и велосипеда не было. Значит, они уже уехали. Каос побежал назад к маме.

– Прямо не знаю, что и делать, – вздохнула она. – Мне надо в аптеку, а тебе – к Эве. Как думаешь, сможешь ты один до них дойти, если я тебя провожу до Верхней улицы? Там несильное движение, ты просто иди всё время по тротуару. Ты ведь уже большой мальчик, справишься, как считаешь?

Каос кивнул. Мама обняла его легонько и сунула в руку хлебную горбушку. Каос надел рюкзак, в нём лежали домашние тапочки и дождевик.

– Похож я на школьника? – спросил он.

– Пройди-ка немножко вперёд, я посмотрю.

Каос прошёл вперёд. Он делал очень большие шаги – так ему казалось, что он и сам больше.

– Кажется, да, – улыбнулась мама. – Ты подрос за лето.

Они быстро пошли в гору, а потом спустились вниз. Вот и перекрёсток, отсюда, если идти всё время по тротуару, дойдёшь до переулка, который ведёт к дому Эвы и Бьёрнара.

– Пока, – сказал Каос.

– Пока, – ответила мама. – Я немного постою, посмотрю, как ты идёшь.

– Хорошо.

Поначалу Каос решил идти не оглядываясь и не махать, но потом ему захотелось повернуться и посмотреть, стоит ли там мама. Да, она ещё не ушла, но вот махнула ему и почти побежала вниз по улице, ведь ей надо спешить на работу. Теперь Каос остался совсем один. Ему вдруг показалось, что он опять стал маленьким, но он собрался с духом и снова стал большим. Раз уж выглядишь как школьник, то и веди себя как взрослый! Школьники, между прочим, тоже часто торопятся. Он сам видел из окна Газетного дома. Каос попробовал делать великанские шаги и шагнул так далеко, что едва не потерял равновесие. Потом он сделал ещё шаг и ещё и так довольно далеко прошёл по тротуару. Дорога стала спускаться вниз, она вела к мосту через водопад. Это был мост у Верхней улицы. Последний отрезок пути Каос уже бежал – так ему хотелось поскорее посмотреть с моста на водопад. По обе стороны моста была решётчатая ограда, сквозь неё так здорово было глядеть вниз. Дождь шёл уже несколько дней, и река стала полноводной. Она мчалась и срывалась вниз вся разом.

Вот если бы вода могла на минуту остановиться, замереть! Нет, такое невозможно, река неслась во всю прыть и падала вниз. Каос присел на корточки и посмотрел сквозь отверстие ограды. Ему показалось, что его уносит вместе с водой – всё дальше и дальше.