Журнал «Юность» №07/2025 - Журнал «Юность»

того чтобы потащить Леру к «семейному» врачу, Виктор вдруг с невероятным рвением решил сделать жену снова красивой, чтобы ни один придурок-дипломат не посмел больше сказать, что она плохо выглядит. Естественно, он и не подумал уточнить, чего такого этот осел увидел на Лериных руках, да и вообще нечего трогать чужих женщин.

Виктор был так возмущен тем, что его женщина у кого-то вызвала не восхищение, а жалость или тревогу, что готов был теперь все свои заработки спустить только на то, чтобы она расцвела. Это было дело мужской чести. Его жена – самая красивая, тут даже не о чем спорить. А запустила себя из-за сына. Он запретил ей таскать Петьку по бассейнам и паркам аттракционов – пользы с этого все равно ноль (только траты). Вместо этого настоял, чтоб в бассейн Лера ходила сама, пока они с сыном будут осваивать мужской бесплатный досуг: рогатки, дворовый футбол, лазанье по деревьям, ну и, конечно, вокзалы – Петька обожал смотреть на поезда. Виктор, вопреки своим принципам, стал все чаще напоминать знакомым по киноцеху про свою жену, рекомендуя ее на любые возможные проекты. Он даже начал выходить по воскресеньям с женой и сыном в центр, прогуляться по Арбату. Однако, заметив, как сжимается Лера при каждом Петькином крике или замахиваниях кулаками, Виктор заменил такие выходы более редкими прогулками вдвоем, когда Петьку соглашалась взять посидеть их соседка, очарованная обаянием Виктора и редкими контрамарками на студенческие выпускные спектакли.

Лера действительно начала преображаться. Она как будто и не верила первое время, что это надолго, что муж вдруг снова начал за ней ухаживать, заботиться, радовать. Новые, пусть и разовые подработки давали ей столько вдохновения от выхода в люди, общения с коллегами, от соприкосновения с тем внешним миром, который она для себя добровольно закрыла. Только вот уставать Лера начала больше. Хотя и не мудрено, столько лет без полноценной работы. Только через полтора года она все же решила сходить к врачу…

Виктор очнулся от запоев где-то через пару месяцев после похорон жены. Дома орудовала его мама, Вера Михайловна. Он не помнил, когда она сменила тещу, жившую у них последний Лерин год. Еще месяца три Виктор провел где-то между вытрезвителями, наркологичками, запоями и двухдневными периодами «возьму себя в руки». А потом вдруг обнаружил себя на похоронах тещи.

На этих похоронах что-то казалось странным глазу, Виктор все никак не мог понять. Люди. Поскольку теща просила похоронить ее рядом с Лерой в Москве, то приехали с ней прощаться только родные. На поминках, оглядывая столы, Виктор вдруг понял, что вокруг только очень пожилые люди: он был самым молодым, всем остальным на 20–30 лет больше. И Петьки не было. Почему не взяли? Он позвонил маме, спросил, почему нет Пети. Вера Михайловна со свойственной ей кубанской простотой и жаром выпалила: «Куда, Витя? Кому он там нужен? Они ему все чужие, он их и не знает, стариков этих. Тебе еще их косых взглядов надо? Бабушка любила, он ее тоже. Но она и сама бы не хотела его на свои похороны, я тебя уверяю. И на мои не вздумай тащить».

Не вздумай тащить… Виктор оглядывал сидящих интеллигентных очень спокойных людей. Они говорили речи о покойной, о ее дочери. Многие подходили к Виктору, передавали конверты, говорили вроде бы добрые искренние слова поддержки, желали крепиться ради сына, ради Леры. Но Виктора постепенно начала нагонять мысль, что всех этих людей у Петьки нет. Они – другие, старые, далекие. Никто из них никогда не возьмет Петьку, если что, да и сын ни к кому из них не пойдет. У его сына остался только он и его мама. Боже, мама! Как она вообще справляется с Петькой, она же с диабетом сама, ей заменили коленный сустав, из-за чего она никогда не приезжала в Москву зимой – кости ломило. А сейчас на дворе уже март. Не вздумай тащить… Мама, какие похороны, я больше не потяну, мам!

После похорон тещи Виктор пришел под утро. Вера Михайловна удивилась, но не ночному отсутствию сына. Последние недели она даже ему не звонила, когда он не приезжал, просто проверяла перед сном, не закрыл ли Петька дверь на засов, хоть и знала, что Виктор если и вернется, то только к обеду. Она удивилась тому, что Виктор после ночного загула пришел абсолютно трезвый. Впервые с похорон жены. Полночи он бродил по улицам, а когда протрезвел, поехал нарезать круги по центру. По центру их с Лерой молодости: театральное училище, общежитие, семейное общежитие, первая коммуналка, квартиры друзей… Потом доехал до «Мосфильма», покружился на Воробьевых горах, где они крестили Петьку в старой холодной церкви. Вон как отремонтировали, подсветка ночная, будто сверху свет льется, жаль, калитка заперта, так бы зайти, постоять, подумать… В церковь он последний год не ходил. Перестал надеяться.

Виктор бродил вдоль смотровой площадки, периодически зачерпывая горсть снега, подолгу мял в руках, не зная, что с этим снегом делать. Он и с собой-то не знал, что делать. Пить уже тошно. Не пить невыносимо. Хотелось проснуться где-нибудь лет через десять, когда будет не так тяжело. Ему казалось, что тяжелее уже некуда. Утреннее мартовское небо нависало застиранной простыней над озябшим городом. Таким же серым утром когда-то он узнал, что его взяли на первую эпизодическую роль в большом кино… Просто ковбой за стойкой в нашумевшем советском вестерне, несколько минут славы, несколько дней общения с кумирами советских девушек…

Виктор вымыл руки и сел завтракать с мамой и сыном. Петька молчал, только уплетал один за одним бабушкины блины. Виктор взглянул на него – ого щеки наел. Это за пару месяцев или… Или когда он вообще помнил, как выглядел Петька. Последний год он, кажется, и дома-то не бывал: больница, работа. Дома помогала теща. Они не конфликтовали, но и находиться рядом, даже молчать было тяжело. Каждый понимал, что впереди уже финал, но в общении эту тему избегали, делая вид, что можно планировать празднование Нового года или поездку на дачу весной. Да, последний год Виктор Петьку не помнил. А до этого – как там было?

Лерин рецидив случился через два года после успешной химио- и лучевой. Больницы сменялись санаториями, ремиссиями, потом по кругу. Что вообще там происходило с Петькой за те несколько лет с момента Лериного первого запоздалого похода к врачу? Виктор был занят Лерой, ее надо было сначала преображать, потом находить врачей, успокаивать, потом лечить, устраивать