Журнал «Юность» №07/2025 - Журнал «Юность»

Сейчас заеду в Алексино в мясной, там возле станции неплохой, в том году открыли, возьму побольше свинины, вечером ребятам нажарю. А завтра с Петькой в Сясьстрой поедем, в парикмахерскую сходим, в кафе на мороженое. Он молодец. Последние пару месяцев не жалуются на него. Даже за хорошее поведение каждую неделю возят на станцию, смотреть поезда, вот так старается. Только зубами его надо заняться. Пока никак не придумаю, где лучше. Может, когда в Москву возьму. Но там у меня в августе горячая пора, ты знаешь, репетиции, сборы труппы. А здесь, в Волхове, еще поискать надо, где возьмутся, а уж в Сясьстрое чего и говорить, не найти точно.

Так что я как-то справляюсь, Лер. Справляюсь. Ты прости меня, если что не так. Прости, Лера. Мне тебя очень не хватает. Мне и сказать это некому. С Петькой не поговоришь о таком, расстраивать не хочется. Он тут свой дивиди-плеер сломал, переживал, что не может «Бэмби» посмотреть, тебя послушать. Я пока не нашел, чем ему заменить. Древний плеер-то, сейчас таких и не делают. У него и кассеты лежат твои, с «Бэмби» и с «Экипажем», да только их уж совсем негде посмотреть, представляешь? Как летит время, Лер. Тебе, наверное, не понравилось бы, как оно сейчас устроено. Хотя вот Деревня Петькина – о таком раньше и не мечталось. Скажи? Ты бы очень порадовалась, если бы увидела, я уверен. Да ты, наверное, и видишь, и успокаиваешься.

Виктор, задумавшись, проскочил поворот, резко тормознул и круто развернулся. Мощный внедорожник качнулся, но преданно выдержал маневр. Виктору шла его машина, как и его татуировки. Со стороны он был похож на олдового рокера или байкера. Крупный, колоритный, майка без рукавов, накачанные плечи, ровная короткая борода. Как бы хотелось ему ездить на «Нашествие» с Петькой и внуками. Быть классным современным дедом, таким, о которых снимают ролики, которых обожают внуки. Он бы подбрасывал пацанов в небо, удил с ними рыбу, носил на плечах и показывал театральное закулисье. А внучку он бы приводил в гримерную, и все девочки театра вздыхали от умиления, какая у него нарядная принцесса.

Когда-то они мечтали с Лерой о том, что у них будет трое. Спорили, чьей маме доверят сидеть. Одна бабушка была из хутора в Краснодарском крае, щедрая на пышки и драники. У таких всегда внуки-колобки: розовощекие, довольные, но капризные. Мама Леры была из питерской интеллигенции. У таких внуки одеты в костюмчики с бабочками, могут отличить Мане от Моне, но во дворе без сопровождения взрослого бывают моментально биты сверстниками за свою непохожесть. В общем, решили, что бабушек надо дозировать, чтобы добиться гармоничного развития ребенка.

Первым родился Петя. Тяжело родился, тяжело носился, в тяжелое время пришел. Девяностые. В театрах бедно, в кино по́шло. В молодой актерской семье было решено, что первый год Петю будет растить Лера сама, а Виктор начал крутиться, хватаясь за любой заработок. Время советской интеллигенции ушло, пришло время охранников и торговцев. Зато можно было слушать любую музыку, покупать и носить любую одежду, отрастить волосы, и никто бы тебе ничего не сказал. Да только Виктору вся эта вожделенная когда-то свобода вдруг оказалась совсем некстати: надо было кормить семью, растить первенца, а еще хотелось красиво одевать Леру. Ведь он отбил ее у сынка дипломата, который от тоски по ушедшей прекрасной женщине согласился на службу секретарем где-то в посольстве Папуа – Новой Гвинеи, а потом приехал только через десять лет. Приехал он уже, конечно, будучи консулом, да и не у папуасов, а в продвинутой Южной Корее. Холеный, ухоженный, подтянутый. Явно с намерением Леру отбить. Да только Петьке уже было восемь. И диагноз у Петьки уже был.

Виктору было незаметно, как внешне поменялась Лера за те восемь лет. Разве что похудела от недосыпов. Петька был не только с задержкой развития, но и очень шебутной. Ни в какой сад его устроить, конечно, было нельзя, поэтому Лера из актрисы кино превратилась в актрису дубляжа детских мультфильмов. Ее голос любили за нежность, детскую чистоту, прощая периодические срывы работы. Работала Лера урывками, оставляя Петьку на мужа или соседку. Ни на какую работу такого мальчишку взять бы не дали. Иногда в последний момент приходилось переносить запись. Но Лера всегда потом отрабатывала по полной, оставаясь в студии до упора, соглашаясь на бесконечное количество дублей.

Их отношения с Виктором в момент возвращения дипломата были крайне натянутыми. Виктор, конечно, выпивал, в кино его звали только на эпизодические роли в каких-то совсем дешевых сериалах. Из театра он ушел еще в начале перестройки, а там спустя время начался подъем, но его никто не звал обратно. Однокурсники играли уже при полных залах, люди готовы были стоять на морозе, чтобы отхватить лишний билет. В общем, было с чего пить. А главное, дома всегда было тяжело. Тяжело было приносить копейки Лере, тяжело видеть ее разочарованные глаза. Тяжело было выходить с Петькой во двор: он тянулся к детям, а те либо сторонились его сами, либо бывали быстренько уводимы бдительными мамками, которые видели Петькины странности. Петька в ответ страдал, поскольку общаться любил, хоть общение это складывалось из одних и тех же вопросов по кругу. Сейчас ему наверняка поставили бы расстройство аутистического спектра, ведь у него и аутостимуляции, и узкий специфический круг интересов, и избегание контакта. Все это Виктор узнал всего пару лет назад, когда в Деревне появился мальчик на десять лет моложе Петьки, но совсем такой же по манере речи. Мама мальчика общалась с ним совсем не так, как Виктор с Петей. У нее были какие-то значки, пуговки, целая система взаимодействия. И сама мама держалась не как загнанная лошадь, а как специалист, умело дергающий за нужные ниточки, чтобы сын моментально слушался. И адаптация в Деревне у него прошла на ура. Виктор с горечью подумал, как по-другому могла бы сложиться их жизнь, если бы Петьку вместе с родителями не припечатали суровым несправедливым диагнозом. Хотя итоговое место для обоих мальчишек оказалось здесь, но все же путь мог бы быть менее разрушительным для их семьи.

С первой официальной медкомиссии Лера приехала с совсем потухшим взглядом, Петьку ранжировали сухо и безапелляционно: дебильность. Впереди только коррекционная школа, а потом все. Училища таких не брали. Только ПДН. Никаких перспектив. Лера старалась как могла. Покупала какие-то книжки, придумывала для