Перворожденная - Юстина Южная

– Почему ты такой грустный? Твой отец сказал мне, ты все последние дни проводишь у себя в комнатах и не выходишь наружу. Даже пропустил праздник урожая.

Анарвэ поднимает голову.

– Все живут ради какой-то цели, один я лишен ее. Мой отец – могучий воин, моя мать ткет лучшее хьервардское полотно. Наши правители известны и почитаемы по всему свету. И ты, моя луна… ты нужна эльфам и людям, ты обладаешь силой, словно те древние Перворожденные, воспетые в легендах, которые мы храним с тех пор, как наши отцы вышли из Арды. А кто я? Не воин, не земледелец, не созидатель. Магия и та слаба во мне. Лес повинуется мне с неохотой.

– Мое солнце… – Исилвен гладит Анарвэ по золотым кудрям. – Обрести себя бывает трудно и воину, и созидателю. Твоя дорога только началась. Если хочешь… – Она задумывается. – Если хочешь, отправляйся в странствие, как это делают некоторые из наших. Когда они возвращаются, в их глазах мудрость и спокойствие. Я верю, что и ты почерпнешь их из источников своей фэа, открытых в долгом путешествии. И я… отпущу тебя, не буду удерживать. Но стану ждать, как подобает невесте, – столько, сколько продлятся твои поиски.

Юноша смотрит на нее, невеселая улыбка трогает его губы.

– Я и так подолгу не вижу тебя. Приходит очередной посланец, и ты уезжаешь. Скоро ты забудешь меня.

– Я никогда не забуду тебя, Анарвэ. Помнишь клятвы, которые мы произнесли друг перед другом на исходе лета в час нашего обручения? Я помню каждое слово. И едва нам исполнится положенное число лет, я стану твоей насовсем. Тогда, если позволишь, я разделю с тобой тяготы странствия, или мы останемся здесь, в родном краю. Как подскажет твое сердце.

Она дотрагивается до груди. Там, под платьем, на тонкой цепочке висит деревянное колечко. Оно давно ей мало, но девушка носит его – хотя бы так.

Взгляд Анарвэ становится светлее. Их губы соприкасаются, невинный поцелуй скрепляет новую клятву.

Грузный мужчина лет пятидесяти, со смуглой кожей и вьющейся черной бородой, стоит на обочине дороги. Он смотрит.

Стены города, развороченные после долгой осады, являют собой жалкое зрелище. Нападавшие вошли в поселение, разграбили его, а потом были разбиты прибывшим подкреплением и изгнаны на свои территории. Но город остался лежать в руинах, беззащитный перед всеми остальными неприятелями, если такие найдутся. А почему бы им не найтись? Кажется, пройдут месяцы или годы, прежде чем стена будет восстановлена.

На глазах мужчины она воздвигается сама.

Нет, разумеется, у нее есть зодчий – эльфийка, чьи волосы искрятся снегом с одной стороны и мерцают агатом – с другой. Ее голос звучит чисто и стройно, а руки словно подхватывают льющуюся музыку и направляют в камень. Обломки нехотя катятся, складываясь в единый монолит, врастая в уже отстроенные куски, а если их не хватает, камень рождает камень. Так продолжается долго. Наконец песня становится тише, иссякает. Руки девушки обессиленно падают, она очень устала.

У чернобородого суживаются зрачки. Зубы скрежещут, грозя раскрошиться. Он видит перед собой непостижимую магию. Магию, которая несет угрозу его мировоззрению, всему, чему он служит. Это не простая волшба эльфов или чародеев, о нет! Мужчина чует ее страшную сущность. Это магия созидания, ее корни в столь далеком прошлом, что нет счета минувшим с тех пор эрам. Она сложилась в тот миг, когда сам Творец, возжелав, породил Упорядоченное, бросив вызов вечному Хаосу.

Перворожденная творит. И хуже того – подобная магия имеет свойство отражаться и распространяться. Здесь эльфийка образовала камешек, а где-то там, в слоях Межреальности, прорезалось зерно очередного мира. И оно будет расти, пожирая Хаос, привнося порядок туда, где его не существовало.

Холод ужаса растекается по жилам, сковывает чернобородого, заставляет онеметь язык. Но неожиданная волна жара сметает все ледяные преграды. Оружие! Вот же оно, оружие, которое поможет сломать темницы черных магов Брандея! Надо только направить эту грозную магию в требуемую точку, использовать ее эрозивную сторону. Она есть – сторона уничтожения. Ведь чтобы создать порядок, надо разрушить хаос.

Но как? Как заставить девчонку пойти с ним? Или как вытащить из нее способности, если она откажется? Чернобородый принимает решение. Сначала нужно проследить.

Он выжидает. Он становится тенью и скользит за Исилвен, куда бы она ни направилась. Он наблюдает. И с каждым днем морщины на его лбу углубляются. Нет, такая не пойдет за ним добровольно. Не будет освобождать пленных хаоситов. А обмануть ее невозможно, она почует их магию и откажется выполнить приказ. Что делать?

Наступает день, когда чернобородый, следуя за Перворожденной, попадает на дальние границы Серебряного Кора – эльфийского города в Восточном Хьерварде. Пересечь границы он не в состоянии, слишком мощные чары охраняют их, но ему и необязательно. Действие разворачивается неподалеку, за невидимой чертой эльфийских чар.

В лесном селении праздник, редчайший случай, когда простых смертных почтили вниманием Перворожденные. Ночь. Звездное небо. Огни на большой поляне. Много кубков поднимается за Исилвен. Ее чествуют и свои, и чужие. «Лле наа ванима, Линдэль! – восклицают они. – Ты прекрасна». Но девушка неспокойна, ее глаза ищут кого-то, высматривают во тьме. Чернобородый открывает магическое зрение и замечает. За кругом света, прислонившись к дереву, скрытый его ветвями, стоит эльф с волосами цвета солнца. Его взор обращен на Исилвен. Он улыбается, видя, как ее прославляют гости. Его улыбка добра, полна достойной гордости. И вдруг… нет, маг не может ошибиться… в один миг, всего лишь в один жалкий миг проскакивает этот взгляд… Эльф тут же опускает глаза, видно – корит себя. Но чернобородый успевает считать все, что ему нужно.

Зависть.

Юного Перворожденного кольнула ее темная игла.

Чернобородый щурится от удовольствия. Теперь пора хорошенько поразмыслить и составить план. Он должен быть безупречным.

Так Зафиру приходит в голову идея.

Серый конь несет Исилвен по лесной тропе. Поздняя осень и раннее утро сочетались в кратковременном союзе – поэтому под копытами лошади потрескивает иней и хрустят корочки льда на крошечных лужицах. Облачка пара вырываются при каждом вздохе, Исилвен запахивает полу плаща.

Завтра день ее свадьбы.

Гнедой конь следует за серым. Его всадник тих и задумчив; поводья лежат на холке, брошенные.

– Лес сегодня молчаливый, да, Анарвэ? – Исилвен оборачивается.

Тот отрывает взгляд от лошадиной гривы.

– Да, я не слышу его обычного шепота.

– Ты ведь не просто так позвал меня на прогулку?

Девушка смотрит на него с нежным лукавством, Анарвэ непроизвольно сжимает повод и подтягивает его к себе.

– Прежде чем мы дадим друг другу обеты, я хотел… хотел…

И тогда это происходит.

С верхушки дерева слетает нечто, похожее на разодранные черные лоскуты. Исилвен успевает лишь вскинуть голову – ее со всех сторон окутывает тьма. Она вздрагивает, замирает в нерешительности. Тьма прозрачна, и сквозь нее Перворожденная видит то, что хотела бы забыть навсегда.

Из-за стволов выходят несколько человек – маги. Один, чернобородый и смуглокожий, направляется к ним. Анарвэ спрыгнул с лошади и стоит, как мраморное изваяние. Его рука подрагивает на рукояти короткого меча.

– Вот и все, юный эльф, – произносит смуглокожий. – Не стоило так опасаться.

Исилвен наконец приходит в себя и пытается вырваться из кокона. Тьма прогибается, но держит крепко, как погребальные пелены. Не помогает ни серебристый кинжал, подаренный отцом, ни природная эльфийская магия. Конь не двигается с места, его голова клонится вниз. Но девушка еще не понимает.

– Анарвэ… – произносит она растерянно.

Смуглокожий подходит к ней и сдергивает с лошади. В его руках она бессильна. Он толкает ее, окруженную тьмой, к своим помощникам. Исилвен начинает выворачиваться. О великий Эру, да что же это такое?! Она должна освободиться!

– Анарвэ!

Эльф поднимает глаза, смотрит на нее, рвущуюся из рук магов. Его зубы сжимаются, меч вылетает из ножен.

– Зафир! Ты сказал, что не причинишь ей вреда.

Чернобородый маг оборачивается.

– Пока не причинил, – спокойно говорит он.

Анарвэ бледнеет, краснеет и снова бледнеет.

– Нет! – восклицает он. – Я так не могу. Отпусти ее!

Эльф бросается на мага. Но тот даже не удостаивает его своим вниманием, просто отводит ладонь назад. С нее срывается огненный шар с черной каймой – заклинание было давно готово, и вот его спустили с поводка. Анарвэ отлетает, роняя меч, и врезается в дерево.

Исилвен кричит и призывает всю мощь подвластной ей Музыки. Но Музыки нет… Она пробует снова и снова. Мир вокруг нее безмолвен.

Исилвен еще не знает, что ее ловушка – это чистый спрессованный Хаос. Если бы она находилась снаружи, она смогла бы стянуть к себе все отголоски Музыки, звучащие в ветвях, промерзшей земле и осеннем ветре, смогла бы ударить по стенам западни и разбить ее вдребезги. Но она внутри, а Хаос не пропускает ни единого отзвука мелодии Творения. В этом коконе она бессильна.