Перворожденная - Юстина Южная

Пока он зализывал раны, Терра, восстанавливая утраченное равновесие, раскололась еще раз. На свет явился третий мир, совершенно не похожий на первые два. Мир уникальный и причудливый. Мир вечных перемен и вечного разрушения, в который слетаются обломки всего сущего, отторгнутые иными пластами Реальности. Мир, именованный Аррет. Туда перетащило половину черных магов, остававшихся на Терре. Но даже это страшнейшее сотрясение основ вселенной не вычертило ни единой трещины на стенах их узилищ. Колдунов так и перенесло – вместе с магическими темницами.

Сдаться? Смириться перед лицом неведомой воли? Ну уж нет! Зафир отправился в Хьервард, любимый мир Хедина. И там наконец-то удача повернулась к нему лицом. Именно там он нашел то, что могло спасти его соумышленников. Дивная магия, способная обернуться оружием в умелых руках. А его руки разве не были умелыми? Магию еще предстояло достать, вытащить из носителя, но это оказалось проще, чем он думал. Вот подчинить ее себе… Да, укрощение заняло много времени. Даже сейчас Зафир не был уверен, что она покорилась ему полностью. Но проверить можно только одним способом. Испытав. И испытанием должно стать разрушение магических сфер, в которых заточены черные маги.

Потому он и вернулся на Альтерру – готовить освобождение соратников. Однако наученный горьким опытом, теперь маг предусмотрел запасной план. Пусть никакого иного ритуала для избавления хаоситов пока что не было придумано и не был обретен сверхмощный артефакт, способный пробить любые магические стены, но всегда существовал старый проверенный способ – кровь. Просто на этот раз ее понадобится много. Очень много…

Для этого-то Зафир впервые изменил своей сущности мага-одиночки и взял с собой помощника.

Чернобородый мазнул взглядом по бритоголовому великану.

Потребовалось много времени, чтобы вылепить из заблудшей души послушное орудие Хаоса, но результатом Зафир был доволен. Хессанор сохранил остроту ума и достаточную волю, превращавшие его в отличного соработника, и вдобавок во всем подчинялся бывшему брандейцу, что делало его и вовсе незаменимым.

Зафир скрестил пальцы в раздумье.

Каждое его проникновение на Терру было связано с серьезной потерей сил. Он вообще не любил этот мир с его болезненным неприятием магии и стремлением людей исправить «ошибку» Упорядоченного с помощью собственной смекалки и тупых механизмов. Не любил и не доверял ему. На Альтерре дышалось вольнее. Если на земле-прародительнице уже дымили мерзким смрадом самодвижущиеся повозки и летали по небу железные машины – без капли настоящего волшебства, лишь благодаря настырности их изобретателей, – то ее отражение избрало естественную, магическую линию развития.

Разумеется, катастрофа многое перемешала, заставила историю на Альтерре пойти совершенно иными тропами. В чем-то народы, населившие зеркальный мир, повторили путь своих собратьев на Терре, в чем-то разошлись столь далеко, что столкнись лицом к лицу – не поняли и не приняли бы друг друга. Одни нации укрепились, другие откатились в своем становлении назад, третьи смешались с пришельцами из Упорядоченного. Но главное: то, что на Терре считалось мифами и легендами, здесь наконец-то обрело плоть. Случившийся разлом Реальности не только перекроил мир, поколебав незыблемость даже такой основы, как время, не только перенес на Альтерру копии тысяч городов и селений, не только вытащил с Терры всех, кто имел сродство к магии, но и дал томившимся на ней духам и магическим сущностям проявить себя в полную силу.

Да, Альтерра нравилась Зафиру гораздо больше, ведь разнообразная волшба действовала и тут. И все же прорыв в этот мир, да еще с помощником и собранными им войсками, дался чародею нелегко. Нужно восстановиться перед тем, как он начнет взламывать тюрьмы хаоситов…

– С кого ты начнешь? – спросил Хессанор после долгого молчания.

Зафир тоже ответил не сразу.

– Дарнар и Юргнорд. Пожалуй, с них. Они единственные, кто оказался заперт вместе в одной сфере. Как только освободим их, сразу утроим силы. Да и, правду говоря, мне с этими двумя всегда работалось легче, чем с остальными. Они из людей, как и я. Иные расы не столь сговорчивы. Кроме того…

Чернобородый маг протянул руку к круглому столику на одной ножке и подхватил гроздь винограда из вазы. Повертел ее, затем надкусил.

– Занятная все-таки вещь – обычная еда, – побормотал он. И продолжил уже совсем другим тоном: – Кроме того, недалеко от места их заточения возрожден разрушенный храм Хаоса. Я отправлюсь туда. Мне необходимо подпитаться его энергией.

– Разрушенный храм?

– Приспешники Хедина разнесли его по камешку, как только обнаружили. Но недавно он был воссоздан вновь. Я слышу воззвания жрецов к Юргнорду и Дарнару. – Виноградная гроздь вернулась в вазу. – Поэтому мне необходимо точно знать, что ни одна Хединова или Ракотова тварь не сунется туда. Кстати, вы забрали тело хединита, напавшего на наши корабли при первом появлении? Он сильный маг… хоть и смертный. В этом, между прочим, проблема. Смертные живут так недолго, едва успеешь изучить повадки одного достойного изучения, смотришь, а он уже ушел к своим богам, и тебе опять противостоит неизвестный.

Хессанор покачал головой.

– Извини. Кто-то, видимо, знал о его важности и уничтожил тело без остатка.

– Плохо, – Зафир свел и без того хмурые брови. – Хороший некромант, да хоть бы и я сам, мог бы вытряхнуть из него все сведения. Как они столь быстро вычислили место нашей атаки, например?

– В следующий раз ошибки не будет. Мои лазутчики идут дальше, распространяются по окрестным землям, готовят плацдарм для будущего вторжения.

– И как ты его оцениваешь? Вторжение.

– Боги Альтерры слабы, они не станут вмешиваться. Местные племена слишком разрозненны. Они тоже не спешат помогать друг другу, и каждый надеется поживиться от падения соперника. Завоевать их будет легко.

– Вот и славно, – отозвался Зафир, вставая. – Я подарю тебе этот мир, Хессанор, когда все закончится. Если, конечно, мы его не разрушим ненароком. Хочешь?

Бритоголовый остался бесстрастным.

– Мне не нужен этот мир. Как и никакой другой. Но если такова твоя воля, я буду им править.

– Такова моя воля.

Зафир ухмыльнулся. Как-то в разговоре Дарнар обмолвился, что врагов надо держать к себе еще ближе, чем друзей. Но, пожалуй, этого бритоголового «друга» гораздо безопаснее оставить здесь, в закрытой системе Терры. Сейчас Хессанор покорен… кто знает, что случится через столетие? Доверять ему полностью нельзя, не воспользуется ли он полученными силами, чтобы нанести удар по собственному господину? Пусть лучше остается там, где приобретать и копить магию сложнее, чем в любом прочем месте Упорядоченного. А если понадобится, мы его опять вытащим, стряхнем пыль веков и пустим в ход. Или в расход. Это уж как придется.

Ухмылка Зафира сошла на нет, он сосредоточенно провел рукой по воздуху, вокруг него взвились небольшие бурые вихри.

– Я покидаю тебя. Воспользуйся шаром, если понадобится меня услышать. Встретимся в Моравии.

4

Какая она? Этого вопроса Финеас не задал себе ни разу. Просто искал ее – имя, оброненное случайным соратником и едва не унесенное порывом ветра. Искал, не думая о том, что за именем есть нечто большее. Рожденный человек. Или, точнее, не человек. Удивлялся словам о ней, а значит, и ей самой. Злился на то, что поиски затягиваются, и – волей-неволей – на нее. Разочаровывался, когда не видел надежды на благополучный исход – и иллюзии о ней тоже рассеивались как дым. Он успел привязаться к ней, к этому напевному эльфийскому имени, звучащему в памяти. И возненавидеть за то, что так долго не мог найти. Обрести равнодушие и снова надежду. Но ни разу он не подумал о ней как о женщине из крови и плоти.

Поэтому сейчас темный маг стоял, не понимая, ожидал он увидеть то, что увидел, или нет?

Вряд ли.

Исилвен, Лунная дева, застыла у кромки леса, положив руку на шею маленькой серой даниэли. Лань дрожала, ее пугало присутствие чужака, и лишь только девушка убрала ладонь, даниэль скрылась в листве. Да, женщина несомненно была эльфийкой. И не просто, как все ее сородичи, прекрасной внешне, она была необычной.

Тонкий стан, изящные руки, благородство осанки и лицо с дивными чертами, дышащее вечной юностью, – все это не главное. Синие глаза… не глаза даже – очи… Словно летняя ночь, теплая и бездонная, наклонилась, чтобы взглянуть на землю своими лучистыми звездами. А взглянув, рассыпалась каплями васильковой росы. В их глубине таились миры и кружились хладноогненные солнца, мерцали созвездия и распускались цветами иссиня-черные водопады пространства. Струящиеся по плечам волосы девушки были отражением двух сторон Луны – два чистых потока: один снежно-серебристый, другой чернильный, как августовское небо за пределами вечерней зари. Простое серое платье с единственным украшением – поясом искусной работы – лишь подчеркивало ее необыкновенность… отстраненность.