Опасные хитрости - Барбара Хазард

Герцогине больше нравились те доктора, которые соглашались с ее собственным диагнозом, и те, которые советовали ей бережней относиться к своему здоровью. Те же, кто заявляли, что они не видят никаких признаков болезни, и предлагали больше времени проводить на свежем воздухе, у нее доверием не пользовались и долго не задерживались в Клэр-Корте.

Ее муж умер очень неожиданно, в постели у своей последней любовницы. Конечно, это могло обернуться большим скандалом. Однако все сплетни утихли после похорон. В черном траурном платье у герцогини был очень скорбный вид, и можно было подумать, что этот брак был действительно счастливым. И, конечно, никому и в голову не пришло иронизировать над тем, что слабое здоровье подвело в конце концов не жену, а мужа.

Когда подошло время, она очень удачно выдала замуж двоих своих дочерей: одну за маркиза, а вторую за графа. И она не уставала повторять своим друзьям, что ради любимых детей она готова пожертвовать даже здоровьем, хотя оно у нее и так слабое. Единственная неудача постигла ее только со старшей дочерью Эмили, которая после трех безуспешных сезонов решила больше никуда не выезжать. Высокая, с некрасивым лицом, неуклюжая и костистая Эмили осталась при матери ее вечной служанкой и нянечкой. Впрочем, это вполне устраивало герцогиню.

Теперь постоянным предметом ее забот и тревог был сын. Унаследовав титул в девятнадцать лет, Клэр проявлял все признаки того, что он постепенно превращается в самого обычного повесу. Хуже того, он отказывался жениться. Ни одна из девушек, которых она находила для него, ему не нравилась, и было похоже, что он вполне мог пойти по стопам отца, развлекаясь где попало и с кем попало.

В этом году она обратила свое внимание на Корнелию Понсонби. Герцогиня приложила много усилий, чтобы познакомить ее со своим сыном и чтобы Клэр остановил наконец свой затянувшийся выбор на этой богатой и знатной красавице. Но и тут вышла осечка. И это было странно, потому что обычно ее дети подчинялись ее воле беспрекословно. Они знали, чем может обернуться их упрямство. Герцогиня ложилась в постель в своей комнате и начинала причитать, что они сведут ее в могилу. Эмили давно поняла, что состояние матери зависит от того, довольна она старшей дочерью или нет. Но герцог еще не успел сделать подобные выводы о загадочных переменах в здоровье его матери.

Нет, она не устраивала сцен, не повышала голос, никого не ругала. Такое проявление эмоций она считала верхом вульгарности. Наоборот, ее голос становился тихим, усталым, почти умирающим, вся ее фигура выражала неизбывную скорбь, а руки начинали подрагивать. Иногда слезинки катились по ее щекам. И тогда провинившийся немедленно исправлял свою ошибку.

Но пока что ни слезы, ни трясущиеся руки не действовали на Клэра. Герцог признался сестре, что ему совсем не нравится леди Корнелия, и он не собирается жениться на этой красавице. Эмили не только соглашалась с ним, но и поддерживала в таком решении. Корнелия либо не замечала ее упорно, либо насмехалась над ней, считая, что поддержки герцогини вполне достаточно и можно не церемониться с такой старой девой, как Эмили.

Как и герцогиня, Корнелия была решительно настроена довести начатую кампанию до полной и окончательной победы, полагая, что это лишь вопрос времени. Она была уверена, что приведет герцога к алтарю. Быть может, даже в Вестминстерском аббатстве? Она еще не придумала, где это будет.

Трудно даже представить, каким было бы удивление этой леди, если бы она услышала то прозвище, которое дал ей герцог. Хотя Эмили поняла сразу, о ком речь, когда брат однажды сказал: «Ледяная страстная дева». Она тоже считала, что за красивыми модными нарядами и жеманной улыбкой Корнелии мало настоящего чувства. Эмили была уверена, что Корнелия тут же сбросит свою маску, едва только добьется титула и станет герцогиней. И Эмили не желала, чтобы ее любимый брат стал жертвой такого коварства.

Его Высочество хотя и не был на самом деле таким уж повесой, каким его представляли Диана и ее мать, но имел достаточный опыт, чтобы сразу раскусить, что за характер у Корнелии. Всегда вежливый и даже готовый немного пофлиртовать, герцог, однако, не имел в отношении нее далеко идущих планов. Тем не менее и сама Корнелия, и вдова герцогиня были уверены, что общими усилиями они своего обязательно добьются.

– Не смотри, что он ухлестывает за другими, Корнелия, он все равно будет твой, – говорила вдова. – И тебе нянчить детишек.

Корнелию не очень-то интересовали детишки. Она мечтала о том, как будет красоваться в Лондоне, когда станет герцогиней.

На балу в Стаффорд-Холле леди Клэр пожурила своего сына за то, что он пригласил на первый танец эту юную мисс… мисс?.. А Корнелия так хотела танцевать с ним вальс! Клэр повел себя очень грубо, добавила мать. Он мог бы гораздо лучше относиться к леди, которая уже давно ждет от него предложения.

В этот момент герцог резко встал и, глядя сверху вниз на свою мать, заявил:

– Прошу тебя, мама, не лезь в мои дела. Когда я надумаю жениться, я сам выберу себе спутницу жизни.

И этой спутницей никогда не будет Корнелия Понсонби. Я не давал ей повода ждать от меня предложения. Поверь мне, она его от меня никогда не дождется.

От этих слов старую герцогиню затрясло как в лихорадке, и Роулингсы были вынуждены немедленно покинуть бал.

На следующее утро она лежала в своей темной спальне, а служанка и старшая дочь делали ей компрессы на лоб. Герцогиня при этом стонала и жаловалась на своего злого и неблагодарного сына.

Клэр собирался прокатиться верхом. Он не желал видеть свою мать после инцидента на балу. Выходя, он встретил в холле Эмили. Она несла целый поднос снадобий, и Клэр вопросительно посмотрел на нее.

– Как обычно, – сказала она. – Тебе лучше сейчас уйти. Ты все равно ничем не сможешь помочь, и один твой вид напомнит маме о том, как ты был с ней груб. Было бы даже хорошо, если бы ты ненадолго уехал в город.

Герцог поцеловал сестру. Он очень любил ее и знал, что ей непросто живется. Однако у него не было намерения именно сейчас ехать в Лондон, когда одна юная большеглазая и черноволосая леди находилась всего в нескольких милях от Клэр-Корта.

Он просто сказал, что хочет прокатиться и поздравить с Рождеством местных жителей.

Эмили улыбнулась и кивнула.

– И может быть, Уильям, ты хочешь посмотреть на птичек, которые залетают к нам перезимовать? Я очень рада за тебя!

Он посмотрел на нее изумленно, а она весело рассмеялась.

Герцогиня болела всю неделю. Когда Клэр зашел наконец навестить ее, она сразу спросила, ездил ли он в Стаффорд-Холл и виделся ли он с леди Корнелией, так, будто забыла о том, что он сказал на балу. Клэр только вздохнул.