Козырь в рукаве (сборник) - Светлана Алешина

Я присела на краешек кресла.

— Вот это другой базар, — Беня повеселел. — Значит, так, говори, где пленки и документы, и можешь считать себя свободной как эта, как ее, ласточка.

Поэт, блин! Какие еще документы?

— Ну, че молчишь?

Я сделала озабоченное лицо:

— А где гарантии, что вы меня отпустите?

Браток посмотрел на меня с возмущением:

— Ты че, подруга? Обижаешь, в натуре, мы бандиты честные.

Я с сомнением покачала головой.

— Не, так не пойдет. Вы заберете то, что вас интересует, — хотела бы я знать, что именно? — А меня так же, как Сергееву… Ты вот что… Поедем вместе, я сама все отдам, а про вас тут же забуду.

Браток прищурился.

— Ты че меня, подруга, за идиота держишь? — Он потрогал припухшую скулу. — Чтобы меня там же и заластали?

— Беня, пошевели своим мозжечком, — разозлилась я. — Ты же сам сказал, что меня искать будут.

В любой момент мог приехать этот их Лысый. А кто его знает, на что он способен?

Глаза Бени налились кровью.

— Скажешь, где документы?

— Ни за что.

Я скрестила руки и отвернулась, демонстрируя, что считаю разговор законченным.

Беня вскочил, сдернул с плеч полотенце, скомкав, бросил его на кресло.

— Пошли.

— Куда это? — с надеждой поинтересовалась я.

Он ухмыльнулся.

— В комнату для гостей. Шевелись, — браток махнул рукой в сторону лестницы.

Я пересекла холл.

— Вниз, — Беня склонился в полупоклоне, — дамы вперед.

Я спустилась по лестнице в подвал. Сзади, что-то весело насвистывая, шлепал сланцами Беня. В начале длинного коридора я остановилась. По обе стороны коридора виднелись несколько дверных проемов.

— Шагай, — браток подтолкнул меня в спину.

Около одной из дверей он скомандовал:

— Стоп.

Я остановилась. Замка на двери не было, только металлическая задвижка. Следовательно, «комната для гостей» закрывалась снаружи. Меня охватило нехорошее предчувствие.

— Беня, может, не надо?

— Что, передумала? — Он облокотился о косяк. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Где документы.

Я развела руками.

— Слушай, а если я скажу, что не знаю ничего ни о каких документах, ты мне поверишь?

Браток распахнул дверь, втолкнул меня внутрь.

— Ваши апартаменты, мадам.

— Мадемуазель, — пробурчала я, осматриваясь.

Кроме грязного матраса на полу и стула, в комнате больше ничего не было. По крайней мере, орудий пыток тоже не наблюдалось.

— Вернусь через час. Не скажешь, где пленки и документы, которые твоя маленькая журналисточка у нас сперла, говорить по-другому будем.

Беня захлопнул дверь, противно заскрежетал засов.

— Дурак, — крикнула я ему вслед, села на матрас и обхватила руками колени.

Они думают, что Ирка журналистка. Черт возьми! Я со стоном схватилась за голову. Иринка же мне должна была статью принести! Проба пера, так сказать. Я же сама ей предложила написать заметку на свободную тему, а если накопает что-нибудь интересное, так, возможно, ее статья будет даже опубликована. Вот и накопала на свою голову. Для этого ей и диктофон понадобился.

Мои мысли заметались сразу в нескольких направлениях. Во-первых, Иринка узнала что-то связанное с махинациями фирмы. Когда она вышла из конторы, при ней были пленки и какие-то документы, очевидно, с прямыми или косвенными доказательствами преступлений. Но куда она их дела? При ней, судя по всему, ничего не нашли, иначе бы меня здесь не было. Во всяком случае, от меня бы эти документы не требовали. Потому, кстати, и в редакцию пытались вломиться.

Во-вторых, непонятно, какую роль во всей этой истории играют Коротков и капитан.

А в-третьих, жива ли Иринка? Какого черта меня понесло к Резовскому, надо было сразу к Нине Петровне ехать. Вряд ли она замешана в грязных делах.

Ни к какому выводу прийти я не успела, Беня вернулся гораздо раньше, чем обещал. Когда засов снова заскрежетал, я похолодела. Наверное, уже приехал Лысый и меня сейчас ожидает жестокая экзекуция.

Но причина Бениного возвращения была совсем иная. Он влетел в комнату, прижимая к окровавленному лицу мокрое полотенце. Из глубоких царапин на руках также сочилась кровь. Браток успел облачиться в темно-синюю футболку, которая теперь местами висела лохмотьями. Надо полагать, он пытался загнать во двор мою машину. Я расхохоталась.

— Ты, сучка, — прошипел Беня, приближаясь, — урою и тебя, и твоего звереныша.

— Спокойно, спокойно, — я протестующе выставила ладонь, — тебе же Лысый велел меня не трогать. Хозяин недоволен будет. И, между прочим, стучаться надо, когда к даме в комнату заходишь.

Беня зло сплюнул, пнул от души ни в чем не повинный стул и выскочил из комнаты.

Я поднялась. Неужели отсюда никак нельзя выбраться? Методично, спешить было некуда, я исследовала каждый сантиметр комнаты. За матрасом я обнаружила Иринкину заколку для волос, пустила над ней слезу и спрятала в карман. Вот, значит, где ее держали, сволочи.

Закончив обследование своей тюрьмы, я снова уселась на матрас, закурила — ведь теперь сигареты и зажигалку я предусмотрительно держала в кармане — и подвела итоги.

Одна из стен, судя по звуку, была тонкой перегородкой, отделяющей это помещение от соседнего. Можно попробовать ее сломать, но сомневаюсь, что у меня хватит сил. А если это и получится, то еще неизвестно, что за ней, может, такая же камера. Я взяла ножку от стула, который от Бениного пинка разлетелся на части, взвесила ее, примерилась. Нет, слишком много будет грохота, оставим это как крайний вариант.

Под самым потолком комнаты располагалось узкое окно. Решеткой оно забрано не было, но подняться к нему тоже не представлялось возможным, единственный стул браток разбил, а больше мебели в комнате не было. Я попробовала подпрыгнуть, пальцы скользнули по краю оконной выемки. Нет, не достать. Да и пролезть в него не только я, не каждый ребенок сможет.

Донесся звук отпираемого засова, я быстренько бросилась к матрасу и приняла отрешенный вид. Это снова был Беня, на этот раз с подносом, футболку он сменил на спортивную куртку. Я с любопытством взглянула на его физиономию. Да, неплохо его Фимка разукрасил.

Беня зашел в комнату, покрутил головой, не найдя ничего подходящего, поставил поднос прямо на пол.

— Жуй, — процедил он, — я б тебя голодом заморил, в натуре, но начальство велело покормить.

Я бросила взгляд на поднос. Кусок копченой курицы, хлеб, сыр, бокал с соком, даже о пепельнице позаботились. Неплохо для тюрьмы. Задобрить, значит, решили. В желудке у меня заурчало. Я отодвинулась подальше от искушения, упрямо отвернулась в сторону.

— Жуй давай, оплачено, — усмехнулся Беня, — полчаса тебе на обед. Еще чего-нибудь изволите?

— Отвали, — пробурчала я.

Дверь захлопнулась, я покосилась на поднос. Есть хотелось ужасно. А что я ломаюсь, в самом деле. Доведется ли сегодня еще поесть? Я потерла руки, с аппетитом набросилась на еду.

Закончив трапезу, я закурила и принялась составлять план побега. Беня заходит, а я его подносом по башке. Ну да, а он поворачивается и говорит: «Ты чего, подруга, в натуре?» Не пойдет, его подносом не возьмешь. А если так: Беня заходит, а я прячусь за дверью. Очень умно, там-то мне конец и наступит. Может, покричать? Я взглянула на окошко. Вряд ли кто-нибудь услышит мои вопли, к тому же окно, кажется, выходит во двор.

Нет, из этой комнаты надо выбираться. И чем скорее, тем лучше, потому как очень в туалет хочется. Я докурила, посмотрела на часы. Прошло всего двадцать минут. Я подошла к двери и забарабанила в нее кулаком. Н-да, если они сами не в подвале, то ничего не услышат. Я развернулась и заколотила в дверь каблуком.

Через некоторое время появился Беня. Он приоткрыл дверь, подозрительно осмотрел комнату.

— Че шум подняла?

— Мне надо в дамскую комнату, — жеманно сообщила я.

— Чего?

— В туалет, говорю, надо, — терпеливо пояснила я, — физиологическая потребность, понимаешь ли.

Беня хохотнул.

— Погоди чуток, я разрешения спрошу.

Я замотала головой.

— Не-е, я ждать не могу.

Браток почесал стриженый затылок, задел царапину на шее и поморщился.

— Ну что такого страшного случится, — торопливо продолжила я, — ты же не боишься, что я сбегу из этой крепости, тем более когда ты рядом? Ты глянь, какая я худенькая, слабенькая. А ты большой и сильный.

Я собралась петь и дальше, но последняя фраза возымела свое действие. Беня самодовольно расправил плечи и снисходительно сказал:

— Ладно, че уж там, пошли.

Ага, дружок, значит, мы на лесть западаем. Я почувствовала, что одержала маленькую, но победу.

Я вышла из своего «номера» и торопливо направилась в сторону лестницы.