Сердце Дьявола - Руслан Белов

– Бутылку не бей... – попросил я, заметя, что Коля хочет откинуть ее в сторону.

– Сдавать будешь? – спросил Бельмондо, не раскрывая глаз придвигаясь к сидевшей рядом Веронике.

– Нет, для почты пригодится, – ответил я. – Бутылочной...

Некоторое время все молчали. Первым, конечно, сломался Баламут. Он заорал:

– София!!!

– Что, милый? – раздался из штольни услужливый голос (все неверные жены, да и мужья, необычайно покладисты).

– Принеси записку...

София, не сказав и слова, пошла к самолетику (его местонахождение кивком определила Ольга).

Внимательно изучив содержимое записки, Баламут встал и начал измерять крааль шагами. Мы с удивлением наблюдали за его действиями. Отчаявшись понять, зачем он это делает, я поднял записку, оставленную Колей на своей лежанке и прочитал:

"Вижу, вы заскучали. Предлагаю вам поразвлечься, а именно поиграть в мяч трое на трое. Без правил, конечно. Будете филонить – останетесь с буханкой, поиграете с азартом – ставлю победителю ящик марочного вина и жратвы на неделю.

P.S. Есть идея! По марке призового вина соревнования предлагаю именовать Дерби-87.

Ваш Л.Х".

Прочитав записку, ваш покорный слуга воодушевился не меньше Баламута – "Дербент" он всегда любил и, более того, употреблял в весьма памятных, да-с, ситуациях.

– Что пишет? – спросил Борис, поглаживая живот Вероники.

– В мяч предлагает поиграть... Смотри, Баламут уже ворота устанавливает.

Баламут действительно таскал камни к водопаду и что-то из них выкладывал. Окончив, подошел к нам и сказал:

– Значит так: гол засчитывается, если одна из команд приземлит его в каменном квадрате или "доме" другой команды. Понятно?

И, не дождавшись ответа, пошел по направлению к уборной сооружать другие ворота.

Закончив, направился в штольню, вернулся с рюкзаком и, устроившись рядом с нами, принялся, как мы догадались, делать мяч. Оторвав от рюкзака два боковых кармана, Коля крикнул:

– София! – девушка подошла и села рядом с ним.

– Иголка с ниткой есть? – София улыбнулась, повернулась ко мне, вытащила из нагрудного кармана моей штормовки иголку с суровой ниткой и протянула мужу.

Через пятнадцать минут мяч был готов, то есть набит песком и всякой всячиной и Баламут, когда-то бывший неплохим футболистом-любителем, начал готовить команды.

– Черный, Ольга и София будут играть в одной команде, остальные, естественно в другой.

– А Вероника? – удивилась Ольга. – Она же беременна?

– Ленчика это не колышет, – ответил Баламут. – Для него здесь нет ни детей, ни женщин, ни беременных. Мы для него – уже трупы. И для нас будет лучше, если мы вживемся в его сценарий. Сегодня вечером глотаем шарики и будь, что будет... А сейчас слушайте и не перебивайте. Более всего он ненавидит Черного, Ольгу и Бельмондо. Поэтому команда Черного должна, в конечном счете, крупно проиграть а Бельмондо должен быть существенно покалечен...

– Можно перерыв на обед, главный тренер Македонский? – поднял я руку, дождавшись, наконец, паузы.

– Буханку хочешь погрызть?

Я не ответил, встал на ноги и, сложив ладони рупором, во всю мочь заорал в небо:

– Голодными играть не будем! Гони тормозок и по бутылке винца авансом!

И сел на свое место, знаком предложив Коле продолжать. Баламут, посматривая в небо, изложил нам сценарий и "правила" предстоящего матча.

– В общем, все должно быть как вчера, но погуще, – закончил он, первым заметив, что с неба что-то спускается.

Худосоков нам послал по бутылке местного десертного вина, финской ветчины в банках, сыру, несколько горячих еще лепешек и пару килограмм великолепных абрикосов. Мы не спеша все это съели и выпили, затем с часик отдохнули и принялись играть.

Игра – есть игра, азартные люди – это азартные люди и через пятнадцать минут по краалю бегала стая разъяренных зверей обоего пола. Веронику мы, конечно, берегли, но в этом вообще-то и не было особой необходимости. Баламут ей назначил роль вырубалы, и девушка справилась со своей ролью великолепно – она неутомимо бегала по площадке с рукавом рубашки, набитым песком. В результате лишь процентов тридцать игры моя команда пребывала в полном составе и сознании.

Поначалу мы выигрывали – у нас с Ольгой и Софией получалась командная игра и мы первые поняли, что донести мяч до "дома" гораздо легче в тот момент, когда все мужчины-соперники набираются сил, то есть приходят в себя после прямого в челюсть, коробочки или просто толчка в спину.

А Баламут с Бельмондо к женщинам относились по-джентльменски, и все силы отдавали проходам к нашему "дому". Но к середине игры глаза у них практически заплыли от многочисленных успехов нашей женской защиты и они, засучив рукава, взялись за нее вплотную. И мне пришлось отказаться от эффектной роли пронырливого и удачливого форварда и переквалифицироваться в защитника.

Последующие события развивались примерно так: я помогал Ольге и (или) Софии вырваться из лап Баламута и Бельмондо, а Вероника забивала нам гол. Или так: Ольга и София пытались оттащить от меня Баламута и Бельмондо, а Вероника забивала гол. Однажды, даже так: вся моя команда разнимала насмерть схватившихся Баламута и Бельмондо (последний попал мячом не туда, ну, сами понимаете, куда), а Вероника забивала гол... Когда мы теряли счет мячам, один из нас орал в небо:

– Сче-е-т какой!!?

И оттуда слышалось:

– Сорок восемь: пятьдесят два...

И практически каждый раз Ленчик жульничал не в нашу с Ольгой и Софией пользу...

Когда до полной темноты оставалось с полчаса, Вероника вдруг закричала диким голосом, указывая пальчиком в небо. Мы все как один вскинули голову и увидели падающий на нас деревянный протез Худосокова и его самого, висящего на краю обрыва. То ли он вел себя как-то уверенно, то ли мы уже попросту не верили в его смертность, но никто из нас и не надеялся, что он сорвется.

– Если упадет, – пробормотал Бельмондо, – хана нам бесповоротная. Его банда сразу же разбежится, прикончит нас и разбежится.

– Не упадет... – вздохнул Коля.

– А ведь его кто-то столкнул... – проговорил я, не отрывая глаз от Худосокова, хладнокровно выискивавшего опору для единственной ноги. – По-моему, там кто-то за нас вовсю партизанит... И довольно успешно. Так что пусть падает... Шашлык сделаем...

Но Худосоков не упал. Он зацепился, наконец, за едва заметный выступ в скале и через секунду выбрался наверх. Баламут в сердцах пнул протез и зло выцедил:

– Устроил тут мусорную свалку!

А минуту спустя с небес раздался спокойный голос несостоявшегося покойника:

– Доигрывайте!

Мы, чертыхаясь, продолжили игру. Все были озлоблены сверх всякой меры и скоро у ворот моей команды образовалась основательная, очень злобная потасовка. Она, ввиду нашего изрядного утомления, грозила затянуться надолго, и Вероника решила ее прекратить при помощи своего рукава. И так увлеклась, что вырубила всех.

Очнулись мы не сразу и, конечно, не одновременно. Однако возвращение каждого из нас к действительности было одинаково прекрасным и удивительным: за время нашего бессознательного единения с Вселенной, с ее черными дырами, пульсарами и взрывами сверхновых, Вероника успела умыть всех нас, оказать первую помощь, перетащить к достархану и уложить в удобных позах перед ним. Если к этому добавить, что каждый из нас, открыв глаза, первым делом видел протянутую ему пластиковую тарелочку с разогретой котлетой по-киевски и стаканом искрящегося Дербента 1987 года разлива, то результаты нашей игры вряд ли показались бы кому-нибудь неудовлетворительными...

Правда, разбитые губы давали о себе знать, но только лишь до второго стакана...

На следующие утро мы все вместе допили оставшееся вино. Потом Баламут раздал шарики, и мы проглотили их одновременно.

Глава вторая

От Египта до Эдема

1. Нил и самогон. – Пирамиды и жрец. – Ослиная лепешка и семь тысяч километров.

Мне, как всегда, не повезло. Во-первых, влип я в тело, проживавшее в Египте, и не когда-нибудь, а в 3011 году до нашей эры (то есть более пяти тысяч лет назад!), во-вторых, я оказался, не жрецом и не вождем, а самой что не есть шестеркой – строителем каналов по имени Нуар... Быть Клитом было лучше, что и говорить! Сплошной кайф – заварушки с лошадиным ржанием и звоном мечей, винцо, разноплеменные девочки...

А Нил, скажу я вам, это штучка! Он меня достает! В середине июля начинается паводок, в августе-сентябре уровень воды поднимается на 14 метров и только в середине ноября происходит быстрый спад. Никаких июней, августов и ноябрей, конечно, в эту мою жизнь не могло быть, просто я стараюсь употреблять понятную читателю терминологию. Так вот, чтобы обуздать реку, мне приходится укреплять берега, возводить дамбы, насыпать поперечные плотины (чтобы задержать воду), сооружать водоотводные каналы. Целыми днями в жирной глине, под палящим солнцем, в обед кусок ячменной лепешки – вот что такое простой строитель каналов.