Моё (не)летучее счастье (СИ) - Наталья Алексеевна Мусникова

мышей, русалки, кентавры, даже маги, обладающие даром трансформироваться в какое-либо животное или птицу, относились к трансцерам с глубоким почтением. Ведь никто иной не сможет помочь сменить ипостась, если что-то пошло не так и звериная сущность вырвалась наружу или же, наоборот, никак не может проявиться. Трансцерами становились лишь чародеи, обладающие недюжинной как магической, так и физической силой, ведь во время нарушения трансформации человеческий разум парализован болью и растерянностью, а зверь бесится в муках и вполне способен разорвать любого, кто неосторожно встанет у него на пути. Драконесса слышала от Розмарин, знающей если и не всех обитателей надлунного и подземного мира, то как минимум половину, что у чародеев трансцеров считается счастливчиком тот, кто дожил до пенсии и сохранил полный комплект рук, ног, глаз, ушей и прочих составляющих человеческого облика. А уж везунчиков, за всё время службы не получивших ни единого шрама, и вовсе в природе не существует, уж больно работа опасная и непредсказуемая.

Подумав о шрамах, Риола вспомнила глубокие борозды, оставленные на боку Ариона в прямом смысле слова озверевшим оборотнем, и тут же вскинула голову:

— Дай посмотрю.

Густые чёрные брови Охотника удивлённо приподнялись, уголки губ дёрнулись в привычной насмешке:

— И на что именно милейшая драконесса изволит любоваться? Какой предмет привлёк её бесценное внимание? О том, что сим счастливчиком оказался я, я даже не смею мечтать.

— Дурак, — фыркнула Риола, но улыбку не сдержала, — тебя в кафе оборотень когтями поранил, я могу помочь.

— Добить? Нет, благодарю, малышка, эта жизнь хоть и не всегда прекрасна и милосердна, но покидать её я не собираюсь. Ближайшие лет семьсот так точно.

Драконесса раздражённо выпустила из носа дымок:

— Если ты забыл, то напомню: я дракон и моё пламя может быть и целебным.

Арион скептически прицокнул языком:

— Не пугай меня, малышка. Ты же не хочешь потратить бесценное драконье пламя на исцеление презренного Охотника, ещё и подчинившего тебя своей злой воле?

Риола вспыхнула, словно хорошо просмолённый факел, неосторожно поднесённый к жаркому пламени костра:

— Да надо больно тебе помогать! Тоже мне, гроза нарушенной трансформации, герой, голова с дырой! Предложила ему как равному помощь, а он… а, — девушка раздражённо махнула рукой, — чего ещё, кроме насмешек и грязи, от Охотника ожидать!

Драконесса, сердито пыхтя дымом и временами выпуская короткие язычки пламени, затопала по коридору, но далеко уйти не успела, Арион нагнал её в два шага и придержал за руку, тем более что силой природа его не обидела:

— Не сердись, я не хотел тебя обидеть, просто не ожидал, что ты предложишь мне помощь, — Риола возмущённо трепыхнулась, но вырваться не получилось, да, если уж быть честной с самой собой, не сильно и пыталась, а Охотник меж тем продолжал:

— Честно слово, если бы я мог хотя бы предположить, что ты захочешь мне помочь, то ни за что не стал бы отказываться.

— Оно и видно, — пробурчала драконесса, — то-то ты прямо из кожи вон лезешь, спеша мне след от когтей показать.

— Да нечего показывать, — Арион повернулся к опешившей от изумления девушке чистым, без мельчайшего следа былых ран, боком, — меня уже залечили.

Риола недоверчиво моргнула, кончиками пальцев коснулась показавшейся горячей, словно лава вулкана, кожи Охотника, потёрла глаза кулачками, даже ущипнула себя, проверяя, уж не снится ли ей всё происходящее. Арион негромко бархатисто рассмеялся:

— Вот ведь древо неверящее, ты ещё кристалл правды приложи да проверь, не мираж ли я. Или коготками поскреби, а то мало ли, я раны краской замазал.

— С тебя станется, — фыркнула драконесса и не утерпела, спросила. — Как ты смог залечить всё так быстро, что даже следа не осталось? Я думала, на такое только целебное пламя драконов способно.

— Так меня дракон и лечил.

В памяти Риолы невольно всплыли ужасные истории о коварных Охотниках, которые похищают молодых и доверчивых драконесс и держат их в клетках в сырых подземельях, вдали от солнца, ставят над ними ужасные эксперименты и даже купаются в крови, дабы приобрести невероятное могущество и неуязвимость. Арион увидел, как побледнела девушка, тяжело вздохнул и хмуро уточнил:

— Что, вспомнила очередную страшилку из жизни Охотников? А ты не задумывалась, что их могут сочинять исключительно в воспитательных целях, дабы крылатый молодняк под присмотром держать?

— Неправда! — возмутилась драконесса, выпустив клуб дыма. — Мы ничего и никогда не придумываем, лишь передаём опыт предков!

— Оно и видно, — съязвил Охотник. — Знаешь, если бы мы были так хитры и кровожадны, как гласят ваши легенды, драконы бы остались только в качестве наглядных пособий! И, кстати, пища для размышлений: твои крылатые сородичи тоже не безобидные ромашки, клыки, шипы и когти даны вам явно не для красоты.

— Мы всего лишь защищаемся… — возразила Риола, но Арион не стал её слушать, резко взмахнув рукой в воздухе и зло приказав:

— Смотри!

Магия подчинения заставила драконессу проглотить возражения и послушно всмотреться в клубящийся прямо напротив неё пепельно-серый туман, в котором постепенно проступали очертания горящих домов, в панике мечущихся по пожарищу обезумевших от страха женщин и детей, окровавленные, изуродованные до неузнаваемости тела тех, кто пытался хоть как-то остановить хаос неожиданного нападения и спасти своих близких.

— Что это? — прохрипела Риола, с трудом сглатывая горькую, словно пеплом запорошенную слюну.

— Нападения драконов на поселение оборотней Р-рук-Марх, два года назад. А это, — новый резкий взмах рукой, и пожар в городе сменился на огненное безумие в лесу, корчащихся в нестерпимых муках дриад, рвущих жилы в тщетной попытке выжить обитателей волшебной чащи, — а это атака на дриад, три года назад. От священной чащи Вечнозелёных Крон остались лишь головёшки, там и по сю пору ничего не растёт. А ведь дриады в принципе никогда и ни с кем не воюют, они один из самых миролюбивых народов нашей Эгерии.

Драконесса с трудом прикрыла воспалённые от непролитых слёз глаза, покачала головой, прошелестела чуть слышно:

— Это неправда, так не может быть.

— И тем не менее так было, малышка, — Охотник поёжился, словно от сквозняка, обхватил себя руками за плечи, — я сам там был, отражал атаки и пытался спасти, кого ещё можно было.

— Но так не должно быть! — выкрикнула Риола, и слёзы горячими ручейками побежали по её щекам, — это неправильно!

— Неправильно, — эхом откликнулся Арион, — война — мерзкая штука, в какие бы благородные одежды её не рядили и чем бы не оправдывали. Ладно, хватит философии на сегодня, пошли, покажешь своего призрака.

— Он не мой, — хлюпнула носом драконесса, чувствуя, как её начинает трясти от ужаса и безнадёжности увиденного.

— Хорошо, — не стал спорить