Сумерки Бога, или Кухонные астронавты - Константин Александрович Образцов

иногда приводящая к непоправимым последствиям. После войны во Вьетнаме в течение двадцати лет покончили с собой несколько десятков тысяч бывших солдат, по некоторым оценкам – даже больше ста тысяч. Это почти столько же, сколько американцы потеряли в ходе боевых действий…

– Я читал про такое исследование, – заметил Егор. – Но его же опровергли, кажется.

– Еще бы не опровергли! Как могли не опровергнуть то, что ставит под сомнение главную ценность традиционной культуры: культ воина и воинской доблести! Парадокс: все признают, что война – страшное бедствие, что она разрушительна и гибельна для всех сторон, в ней участвующих, но при этом не могут принять правды о том, что война вовсе не свойственна априори человеческой цивилизации, более того – совершенно противоестественна для человека! Эту правду не могут принять те, чья нравственная ущербность требует деспотичного строя, основанного на насилии; кто считает это самое насилие ответом на любой вопрос; наконец тот, кто просто не имеет моральных и интеллектуальных сил отказаться от установок, внушенных ему с детства, с самой школы, где, по словам Толстого, «разжигают в детях патриотизм историями, описывая свой народ лучшим из всех народов и всегда правым». Но главным образом, такой правды не может принять основной приобретатель выгод от всякой войны – традиционная власть.

В истоках генеалогии любой власти – небольшая группа хорошо организованных, вооруженных и очень жестоких людей, которая диктует свою волю и получает дань с другой, гораздо более многочисленной, но плохо организованной и не столь жестокой группы. Будь то династия европейских королей или череда избранных олигархическими группами демократических президентов, в самом начале ее вы увидите команду свирепых варягов, высадившихся на мирные берега; или отряд профессиональных наемников, приглашенных землепашцами для защиты и поддержания порядка, но быстро превратившихся из охраны в диктаторов; или сообщество беспощадных террористов-революционеров; или союз военных заговорщиков; или просто компанию удачливых воров и бандитов – принцип остается неизменен на протяжении десяти тысяч лет.

Власть в традиционной патриархально-военной культуре всегда основана на страхе смерти. Ты подчиняешься мне, потому что иначе я тебя убью. Вы платите нам, потому что иначе мы можем убить любого из вас. От века и до последних десятилетий эта формула власти оставалась неизменной, и даже сейчас, смягченная социальным развитием общества и процессами культурной эволюции до формулировок типа «я лишу тебя свободы или средств к существованию», возможность безнаказанно убивать все равно является главным аргументом власти в случае неподчинения.

Однако использовать в качестве управленческого инструмента только угрозу убийством, лишением свободы, увольнением, голодом или нищетой невозможно. Вернее, невозможно делать это достаточно долго в исторической перспективе. Но власть в традиционной культуре знает только одну мотивацию – страх, а потому к угрозам, которые выступают в роли пресловутого «кнута» или знаменитого «револьвера» Капоне, добавляется «пряник» и «доброе слово». Так себе пряник, конечно, да и слово не назвать добрым, но уж что есть – это страх перед захватчиками, коварными врагами, которые стремятся нас уничтожить.

Вы платите нам, потому что иначе придут другие. Они убьют мужчин, изнасилуют женщин и угонят детей в рабство. По сути, традиционная патриархальная власть – это тысячелетний рэкет, замешанный частью на насилии, частью на страхе перед еще более кошмарным насилием со стороны чужаков.

Не хотите кормить свою армию – будете кормить чужую.

Что будет, если мирные граждане всех стран откажутся кормить свои армии, в этой формуле не говорится.

Власть в патриархально-военной культуре не существует вне контекста войны. Она живет за ее счет и ею оправдывается. Эта культура отличается чрезвычайной консервативностью, она воспроизводит самое себя, обеспечивая стазис через замкнутую цикличность насилия; мнимая опасность внешней агрессии служит для нее основанием, а сдерживание военных угроз является главным достижением и добродетелью. Социальная нагрузка – дело последних столетий; тысячи лет обходились без таких ухаживаний и сантиментов, как пенсии, здравоохранение или образование – может быть, именно поэтому справляются со всем этим не лучшим образом. Зато преуспевают в другом, и, когда исправно платящие подать граждане справедливо спрашивают, на что эти подати были потрачены и куда делись деньги, им показывают новое супероружие, которое сожжет врагов так быстро, что те и покаяться не успеют. Последний аргумент власти перед лицом людей, которых уже нельзя лишить права голоса: да, мы несовершенны, может быть даже, что и вороваты, даже преступны, но без нас вас бы уже завоевали. Убили бы мужчин, изнасиловали, как водится, женщин и угнали детей в рабство. Будьте признательны и терпите.

Сегодня в открытом информационном пространстве все сложнее убеждать людей в том, что граждане другой страны – фермеры, парикмахеры, инженеры, учителя, юристы и водители грузовиков – спят и видят, как бы перебить всех наших дизайнеров, официантов, коммерческих директоров, менеджеров по продажам, программистов, финансовых аналитиков и плавильщиков, и надругаться над их женами. Если столетия назад всю жизнь сидящий на земле крестьянин мог легко поверить, что за сто верст на севере живут рогатые людоеды; если рабочего или служащего индустриальной эпохи еще можно было впечатлить картинами разложившихся морально заокеанских граждан, то сейчас рисовать образ врага, опираясь исключительно на проекции собственных мрачных фантазий, уже не получится – врага нужно создать, и чем чудовищнее выйдет этот инфернальный голем, тем лучше. Если ослабить над людьми пропагандистский контроль, то они начинают сотрудничать друг с другом, а вовсе не убивать. Еще одна великая тайна и великая ложь любой власти: стоит нам оставить вас без присмотра, как вы тут же глотки друг другу перережете. Нет, как раз наоборот: это вы заставляете людей звереть, чтобы вовлечь в свой патологический мир пассивное большинство. В любой стране, от востока до запада, от юга до севера, где доминирует культура войны, едва только власть почувствует, что слабеет, что вдохнувшие свободы граждане возвращаются к естественному для человека миролюбию и духу сотрудничества; едва только это сотрудничество и взаимодействие оказывается столь простым и результативным, что необходимость стареющей некомпетентной власти с ее докучливым всевидящим оком становится под вопрос – как сразу же запускаются заржавелые, скрипучие механизмы древних страхов и ненависти; тут же отряды придворных пропагандистов бросаются на возбуждение вражды к своим и чужим, да такой, что люди от индуцированной агрессии начинают по ничтожнейшим поводам кидаться друг на друга, на близких и дальних, на жен и детей – да и пускай! Пусть общество будет готово перейти в своем озлоблении все границы того, что называется человечностью; пусть больше будет слетевших с катушек психопатов, пригодятся, когда дойдет до настоящего дела, а то 2 %, пожалуй, может и не хватить. Записные геополитики и стратеги представляют публике новую экзистенциальную угрозу, общего врага, которого следует ненавидеть и которого требуется