Распутье Воронов - Анджей Сапковский

Геральт не смог удержаться от смеха. С кикиморой на болоте у него вышло гораздо лучше, чем с зоррилом. Лучше. И чище. Может быть, по-прежнему без изящества и точности, но наверняка чище.

— А теперь, уважаемый, — продолжил ресторатор, — вы здесь, у мельницы. Значит, здесь тоже опасно?

— Кто-то якобы видел здесь какое-то чудовище, — признался Геральт. — Якобы, повторяю. Но это было ночью. Вроде бы. Днём, при таком многолюдье и шуме, оно тут не покажется. Я только осматриваю место, чтобы…

Он не закончил. Со стороны речки и прачек раздались душераздирающие вопли. Крики боли и ужаса.

Геральт, не медля ни секунды, повернул лошадь и послал её вскачь.

Первое, что бросилось ему в глаза, — заметные издалека брызги крови на сохнущем белье. И несколько тел.

Крики переместились на плотину. И тогда он увидел.

Птица была похожа на страуса, но с превеликой башкой и огромным клювом. А высотой не меньше пятнадцати футов. Никакой страус не достигает таких размеров. Высокий гребень на башке, подгрудок синий и большой пук зелёных перьев на гузне.

Птица стремительными прыжками взбежала на плотину, догнала убегающих людей. Одного клюнула в голову и повалила наземь, другого лягнула, ранив когтём трёхпалой лапы. Увидела Геральта, разинула клюв так, что глотку стало видно. И гаркнула. Как павлин — только в десять раз громче.

Лошадь ведьмака всполохнулась от этого крика, попятилась и встала на дыбы. Ведьмак упал и задохнулся, ударившись спиной о камень. Лошадь взбрыкнула и рысью умчалась вдаль.

Птица громадными прыжками метнулась к лежащему Геральту. Он, павши навзничь, не мог выхватить меч, но поднял руку и ударил в птицу Знаком. Полетели перья. Признав Ведьмака слишком большим куском, птица сиганула вверх, снова гаркнула и дикой какой-то припрыжкой поскакала за убегающими людьми к возам с раками. Битюги первой телеги забились в упряжи, чуть не перевернув воз. Птица клюнула левого выносного в голову, кровь брызнула фонтаном. Возчик соскочил с козел и хотел бежать. Птица набросилась на него, клюнула и лягнула. Увидела ресторатора и гаркнула. Ресторатор тоже гаркнул. Кажется, столь же громко. Забежал за воз и бросился в сторону мельницы. И Геральта. Птица вздыбила гребень, гаркнула и погналась за ним.

Геральт уже бежал с мечом в руке.

— Наземь! — крикнул он ресторатору. — Окарачь!

О чудо, ресторатор послушался в тот же миг. Пал на карачки. Геральт с разбегу вскочил ему на спину, подпрыгнул высоко и ударил с размаха. Прямо в синий подгрудок.

Голова птицы полетела в сторону пруда. Сама птица, брызжа кровью, побежала вдоль мельничного лотка. Пробежала шагов с полста и пала в тростники. И ещё несколько долгих минут лягалась когтистыми лапами.

— А вы говорили… — прохрипел ресторатор, когда Геральт помогал ему встать. — Обещали, что монстр тут не покажется… Вот тебе и на… Еле жив остался, правда и то, что благодаря вам, уважаемый… А возчик-то мой убит…

— Жив. Надо ему помочь.

У возчика была рассечена голова, из раны хлестала кровь. И глубоко располосована спина, птица, как оказалось, имела на лапах преострые шпоры и умела наносить ими опасные раны. Геральт, как мог, перевязал возчика подранным на полосы бельём.

Собиралась толпа, люди разглядывали тушу. Кто-то из ракобродов приволок отсечённую голову.

— Охти мне… — простонал ресторатор. — Это что же такое? Ну, то есть было…

— Мамутак, — объяснил Геральт. — Называемый также эпиорнисом. Очень редкий. Откуда он тут взялся? И почему напал? С такой яростью?

— Двое убитых! — крикнул кто-то из толпы. — Шестеро раненых!

— Что за дьявольский монстр!

— Давайте сюда башку! — потребовал Геральт. — Это мой трофей. Как и весь эпиорнис. Не трогайте тушу. Отгоните собак!

— Ага, — сообразил ресторатор, почёсывая подбородок. — Ты же ведьмак. Думаешь плату получить за птичку, правда?

— Правда.

— Ишь ты. Ну, тогда… У меня предложение. Я тебе за всю птицу, вместе с башкой, заплачу, скажем… Двести… ну, ладно, пусть будет, дорогой ты мой, двести пятьдесят новиградских крон…

— Вы хотите его… в трактир?

— Само собой. Курица она и есть курица, что с того, что огромная. Ну, так как? Бургомистр из Берентроде не даст тебе больше, я его знаю, он трясётся над городской казной, потому что сам в неё лапу запускает, он и вся его семейка. А я заплачу звонкой монетой. Поедем мы, дорогой мой, в ближайший банк…

— Вот именно. Поедем. Где моя лошадь? Люди, никто не видел? Буланая кобыла? Осёдланная….

— Видали, видали, как же! Ваш слуга её вёл в поводу. Туды, в город!

— Какой, мать вашу, слуга?

Весьма разумно было бы написать на фасаде городской ратуши в Берентроде самыми большими буквами «А пошёл ты сам знаешь куда и петицию свою засунь туда же». Это сэкономило бы просителям очень много сил и времени, кои можно было бы употребить с большой пользой на благо народное.

А Дидье Хан не носил на шее горжет с общеполезной гравировкой «Козлина вредная». А должен бы носить. Многих людей это избавило бы от горестных переживаний.

— Остерегайся распускать клеветы, ведьмак, — сказал он холодно, выслушав жалобу Геральта. — В Берентроде нет ни конокрадов, ни воров. Это urbium законопослушное, населённое честными людьми. Здесь никто не ворует.

— Значит, мой конь сам себя украл?

— Не знаю. Не сторож я коню твоему.

— Значит, не будет никакого расследования?

— Не будет. Нет у меня для этого ни средств, ни людей. Мои люди заняты слеж… Заняты другими делами. Хочешь вырвать грош из городской казны, а? Гляди, как бы я не приказал заключить тебя в яму!

— В соответствии с именным указом короля Дагрида ведьмаки изымаются из-под юрисдикции местных властей…

— А вот посажу тебя в яму, и посмотрим, изымет ли тебя король Дагрид оттуда! Хватит болтать, слушать не хочу больше об этом! Удались! В смысле, убирайся из ратуши! Из города тоже!

— Пешком?

Дидье Хан гневно засопел. Встал из-за стола, прошёлся по покою.

— Ладно, — сказал он. — Так и быть. Хоть ты и ведьмак, а для меня — обычный бродяга и мошенник, хотя ты пытаешься хочешь опорочить жителей моего города, хотя тебя отсюда плетьми гнать должно… В знак признательности за ту тварь, кою ты на болоте истребил. И за людишек, коих на мельнице оборонил перед дьявольской птицей, дарую тебе consilium. Есть тут у нас конный завод, содержит его мой родственник, зовут его Бенджамин Ханникат. У него прекрасные лошади. Если придёшь с моей рекомендацией, он даст тебе скидку. Не благодари.

Геральт не благодарил.

— А эта птица, с мельницы, — вдруг заинтересовался бургомистр, — куда делась? В смысле, туша?

— На пути