Адепт Источника - Олег Авраменко

— Артур Брендон.

— Весьма польщен, — искренне сказал я. Мне действительно было лестно, что брат взял мое имя.

Бренда сжала мою руку и ласково заглянула мне в глаза.

— Нам тебя очень не хватало, Артур. Мы все по тебе скучали.

— Спасибо, — растроганно ответил я.

После третьего прохода программа сестры завершила свою работу, доложив об успешном восстановлении всех файлов, содержащих символ бесконечности. Благодаря тому, что в памяти компьютера сохранилась информация о размерах искомых файлов, мы сэкономили уйму времени на их идентификацию, сортировку и переименование, так что уже через полчаса после появления в кабинете Бренды я имел в своем распоряжении информацию о расчетах Дианы ее пути к Истокам Формирующих.

— Теперь прокрути весь маршрут, — обратился я к Бренде. — По десять координат на одну экранную страницу с интервалом в одну секунду. Думаю, при такой скорости я смогу оценить данные в общих чертах.

— Это невозможно, Артур! Диана сделала расчеты для более чем миллиона миров.

— Ого! И никаких признаков сходимости?

Бренда покачала головой.

— Увы.

— Тогда давай последние три тысячи.

Сестра нажала несколько клавиш, и на экране замелькали ряды цифр, сменяясь через каждую секунду. Склонившись над правым плечом Бренды, я смотрел на дисплей и все больше хмурился. На исходе пятой минуты цифры остановили свой бег, и тут меня ждал неприятный сюрприз — резюме, составленное Дианой. Оно было еще менее оптимистичным, чем сухой язык безжалостной математики. Она с самого начала знала, что идет на верную смерть.

Я выпрямился и в сердцах произнес:

— Проклятье!

— А ты уверен в правильности асимптотических условий? — спросила Бренда.

Вот тут-то, друзья, я и попался. Я вообще сглупил, что согласился принять ее помощь, если еще не решил, в какой мере довериться ей. Но с другой стороны, что мне оставалось делать, когда она вошла? Прогнать ее? Выключить компьютер и самому уйти?

— Выведи исходные посылки, — сказал я.

Бренда так и сделала.

Конечно же, асимптотические условия были поставлены неверно. В корне неверно. Ведь Диана не знала того, что знаю теперь я…

Я крепко призадумался. Мне очень не хотелось раскрывать Бренде все свои карты, равно как и не хотелось выказывать ей свое недоверие, но я сам поставил себя в такое положение, когда приходилось выбирать одно из двух либо то, либо другое.

Сестра сама разрешила мои сомнения. Она повернулась ко мне и сказала:

— Я могу уйти, Артур. Честное слово, я не обижусь.

Разумеется, она могла схитрить, но я предпочел ей поверить. А вернее, я был сражен наповал ангельски-невинным взглядом ее прекрасных голубых глаз. Обладатель такого взгляда, по моему убеждению, был физически неспособен замышлять какую-нибудь гадость. Возможно, вы сочтете меня наивным, доверчивым и крайне сентиментальным человеком — ну что ж, пусть будет так. Как ни странно, мне нравятся эти черты моего характера.

Я повернул кресло с Брендой к компьютеру и начал диктовать ей исходные данные. Она проворно вводила их в память, ее пальцы порхали над клавиатурой, словно мотыльки, а с губ то и дело срывались комментарии: «Ужасно!», «Невероятно!», «Нет, это каким же извращенным умом нужно обладать, чтобы придумать такую жуткую асимптотику!» Последнее ее замечание, как мне думается, было сделано в адрес творца всего сущего.

Закончив ввод данных, Бренда произвела еще несколько манипуляций, затем повернулась ко мне и заявила:

— Я подключилась к одному крупному вычислительному центру на Земле Хиросимы. Это позволит нам значительно сэкономить время, достигнув вместе с тем высокой точности приближения.

— А что это за Земля Хиросимы? — поинтересовался я.

— Мир, в котором мы с Брендоном живем. Tellus 0073-BAT по каталогу. Назван в честь… вернее, в память о городе, который полвека назад был подвергнут ядерной бомбардировке.

— Да, да, что-то припоминаю. Раньше это была Земля Проигравшего Наполеона Четыре, а до этого — Земля Юлия Цезаря Сто Тринадцать. Громоздкие были названия.

— Вот их и сменили, — сказала Бренда. — Правда, после твоего исчезновения были сброшены бомбы еще на одну Хиросиму, в другом мире, и там это сделали не русские, а американцы. Но название закрепилось за этим.

— Понятненько, — сказал я.

С обозначением миров всегда были проблемы, и еще никто не нашел их лучшего решения, чем неудобочитаемые, но точные каталожные наименования типа Tellus такой-то, Umbra такая-то и так далее. Беда состояла в том, что в каждом языке название мира напрямую сопряжено со словом, обозначающим почву под ногами; то есть по большому счету, все миры носят одно и то же имя — Земля. Даже если заимствовать названия из местных языков, все равно путаница неизбежна, потому как количество населенных миров бесконечно, а разнообразие языков ограничено, пусть и в довольно широких пределах. Так что общее число слов, которые в переводе значат Земля, хоть и велико, но конечно, причем значительную их часть составляют вариации на заданную тему — Зямля, Семла, Жемя и прочее в том же духе. Яркий пример тому — обширная группа Теллурианских миров, которые в Экваторе контролируются сразу несколькими Домами. К этой группе по всем основным признакам принадлежит, кстати, и мир, где я провел последние двадцать лет своей жизни. Я решил назвать его Землей Артура. В честь моего прадеда, конечно, не поймите меня превратно.

Бренда запустила программу на исполнение и поднялась с кресла.

— Готово. Теперь остается только ждать.

— Как долго?

— Все будет зависеть от скорости сходимости. Может быть, час, а может, и целую неделю.

— Хорошенькое дельце!

— Но я думаю, что нескольких часов будет достаточно, — добавила Бренда. — Если, конечно, искомый предел не лежит в области сильных нерегулярностей.

— Будем надеяться, что это так, — сказал я. — Очень хотелось бы верить, что все обойдется.

— Вера, надежда, любовь… — Бренда сочувственно поглядела на меня и вздохнула. — Артур, я голодна. Пойдем перекусим. Все равно в ближайшие час-полтора делать на здесь нечего.

Я безразлично пожал плечами.

— Как скажешь, сестричка.

Мы спустились вниз и прошли в кухню, где Бренда в один момент вскипятила воду в чайнике, приготовила целый кувшин горячего кофе и сделала десяток бутербродов с мясом, сыром и зеленью. Мы уселись за стол и приступили к еде.

Я быстро умял два бутерброда, запивая их кофе, потом откинулся на спинку стула и достал из кармана сигарету. Бренда ела с отменным аппетитом, а я молча курил, пил кофе и любовался ею. Без сомнений, она была самой прелестной из моих сестер, родных и сводных, даже маленький рост ничуть не портил ее, лишь выгодно подчеркивая ее красоту — хрупкую и изящную. Бренда не отличалась какой-то особенной женственностью, но у нее в избытке было то, что нравилось мне больше, чем женственность, — сила духа и жизнелюбие.