Силуэт танцующей звезды - Ксения Дронова

Но Лада сидит у бабки уже три часа, то чай пьет, то расспрашивает Женьку о ее учебе, о Трофиме, об их планах на будущее, то рассматривает Женькины книги и придирается к Оксанке. Все это слишком утомительно. Если бы Женька могла сейчас остаться одна, она бы подумала об Игоре Вороне. О его скулах, которые ей хотелось потрогать пальцем — как раз тот жесткий выступ, па который он сегодня накладывал черную полоску грима. О его губах, об этом теле, обо всем, что она могла видеть и что смущало ее каждую секунду их прогулки, она бы подумала о том, как невероятно близко от нее он был еще совсем недавно.

Она бы думала о Вороне изо всех сил, зажмурившись и вжав лоб в подушку, и пусть бы всем прочим мыслям в ее голове стало бы тесно и они расступились бы, позволив ей размышлять только о том, что дарит ей радость. О спектакле, о сероглазом Бармалее, о скрипящей лавке, на которой они сидели нога к ноге… Но все это бесполезно. Впереди у нее тоскливая ночь без сна. Потому что потом, когда Ладка уйдет, ее голова просто взорвется от страха и тревоги, и ей станет так плохо, что сердце собьется с ритма, и она будет до рассвета лежать, скорчившись под одеялом, и судорожно думать о Трофиме, который так и не позвонил.

Глава 5

Четверг выдался пасмурным, тяжелые тучи заволокли небо и превратили июньскую синеву в промозглую осень. Однако даже, несмотря на это, день получился на редкость удачным.

Правда, в восемь утра в бабкиной квартире поднялся переполох — хозяйка нашла себе новых жилиц, и в бывшую Женькину комнату шумно въехали две толстые девушки-близняшки. Как Женька не кутала голову простыней и не прятала ее под подушкой, все равно громкие голоса, шарканье ног и грохот переставляемых чемоданов разбудили ее. Недовольно моргая, она некоторое время лежала на постели, глядя в потолок и отчаянно завидуя Оксанке, которая не проснулась даже от Трюшкиного истошного визга.

Но потом Женьке позвонила мама и сообщила о милой телеграмме с поздравлениями, которую ей прислал-таки Трофим, и Женькино настроение резко взмыло вверх, как самодельная ракета. Все дель в почте, ну, конечно же! Просто письма и телеграммы с Украины очень долго идут! А потом от Трофима пришло сразу три эсемески, и в каждой он сообщал Жене, как сильно ее любит, как ему не хватает ее там, в далеком Днепропетровске… Все это было приятно и как нельзя вовремя, потому что Женька, измученная мутными и прерывистыми сновидениями, успела уже бог весть, что себе напридумывать… Весть от мамы и три коротких послания в одну секунду избавили ее от тоски. Как будто она всю ночь только этого и ждала, напряженно, со страхом, и ее обеспокоенный мозг сразу же принял новые обстоятельства и с облегчением забыл обо всех прежних тревогах.

От радости Женька даже выкроила пару часов среди дня, чтобы показать город своим двоюродным сестренкам, потом потратила полдня па «шлифовку» последних глав дипломной работы, и вечером среди прочей толпы родственников топталась на вокзале, провожая дядю Сашу в Воронеж… Жизнь снова стала простой и бесхитростной, и от этого счастья ей хотелось обнять всех, кто мог и желал принять ее любовь! Все опять было так, как надо, мир перестал трещать по швам и ничего плохого не случилось! Трофим думает о ней, Трофим ее любит, и ее мысли о нем опять такие же прозрачные и спокойные, как раньше. Ничего не изменилось.

И не изменится никогда — даже если она будет думать о плохом и воображать себе всякие ужасы, ведь ее мысли — это отражение ее страхов, а не реальная жизнь, и Трофим не может вдруг перестать быть ее мужчиной, отвернуться от нее, выпасть из се системы ценностей… Прикусив губу, Женька вздохнула. Она просто паникер, пора бы к этому привыкнуть.

Сидя поздно вечером на своей кровати в бабкиной квартире, девушка раскладывала перед собой листы с таблицами и рисунками. Завтра все это и дискету с текстом дописанного и проверенного диплома надо отнести матери, та обещала отсканировать материал и вывести все на принтере. Потом они переплетут листы и диплом будет готов. Такая гора с плеч свалится!..

— Привет, не спишь еще? — Ладка вынырнула из кухни, насмешливо взглянула на Оксанку, похрапывающую на соседней кровати, и впорхнула в комнату. Усевшись на письменный стол, она расслабленно вытянула длинные стройные ноги и привычно хрустнула запястьями. Женьку передернуло — почему-то этот звук выводит ее из равновесия, ассоциируясь с тем ужасным временем, когда она лежала дома со сломанной ногой и, вращая ступней, чутко прислушивалась к непонятному шевелению косточек под гипсом. Неприятное воспоминание.

— Диплом собираю, последние приготовления, — бумаги аккуратно сложены в папку, две дискеты (одна — запасная, на всякий случай), теперь можно и поболтать с Ладой. Женька устало потянулась всем телом и улыбнулась. — А ты что так поздно?

— Да я специально зашла. У нас завтра спектакль вечером, может быть, хочешь придти? «Отелло», красивая постановка… а потом я хотела пригласить тебя в нашу компанию, если ты, конечно, не будешь против. Ребятам ты понравилась. У меня Ворон о тебе спрашивал, говорит, откуда такая?..

Ну, если у тебя других планов нет, пойдем с нами… Трофим ведь на тебя не рассердится, да и потом, он же ничего не узнает, правда?

Женька медленно провела одной ладонью по другой. Какая странная постановка вопроса — рассердится, ничего не узнает… О чем? О том, что она не сидит дома, пока его нет рядом, о том, что ей хочется жить нормальной жизнью, общаясь с людьми и веселясь?.. Но разве это плохо, разве было бы лучше, если бы она заперлась в четырех степах и пи о чем, кроме своего диплома, не думала бы?.. Она и так о нем думает. И о Трофиме, без которого ей плохо… Но все-таки она не из тех люден, которые не умеют и не хотят себя ничем запять, упиваясь разлукой и изнывая от скуки.

— Конечно, я приду на спектакль, с огромным удовольствием! И в компании с вами посижу, и Трофим тут совершенно не причем, он бы не был против, у нас нормальные отношения… Что в этом плохого? Он же тоже, я думаю, не киснет в одиночестве!

— Тогда я завтра с утра сама занесу или через бабулю передам тебе билет, и после спектакля жди нас там же, где в прошлый раз, никуда не уходи… Мы можем задержаться, костюмы сложные, много грима, надо будет принять душ и переодеться, но мы придем… Ну, все, договорились!

Ладка лениво встала и не оглядываясь вышла из комнаты. Через минуту дважды щелкнули замки — сперва захлопнулась первая дверь наверху, ведущая из кухни в коридор, заскрипели ступеньки, затем тяжело ухнула вторая дверь внизу. Ладкины шаги дробью растеклись под Женькииым окном. «В самом деле, ничего плохого нет в том, что я пойду с Ладой и… и другими погулять. И Трофим, конечно, не сидит один, я бы и не хотела, чтобы он скучал!..», — Женька закрыла глаза и вслушалась в удаляющееся цоканье каблучков своей приятельницы. Все верно, она все правильно сказала, и завтра, закончив все дела с дипломом, она пойдет в театр.