Стирая границы - Симона Элкелес

ним. Сантьяго Вега. Мое тело напрягается. Я читала в интернете, что Сантьяго Вега, бизнесмена, подозреваемого в связях с картелями, арестовали. Моему мозгу сложно осознать тот факт, что его имя на папиной папке.

– Пожалуйста, скажи, что не представляешь Сантьяго Вега.

– Не могу.

– Зачем тебе помогать преступнику, связанному с «Лас Калаверас»?

– Ты же знаешь, что я не могу обсуждать своих клиентов, mija. – Он снимает очки и трет лоб, словно от этого разговора у него началась головная боль. – Я так понимаю, ты едешь в боксерский зал с Рико Крузом. Уверена, что хочешь поехать? Я могу позвонить и все отменить за тебя.

Я знаю, что он специально поменял тему, но легче от этого не становится.

– Конечно же я хочу поехать с Рико, папа. Будет весело. Не волнуйся за меня.

Он целует меня в макушку.

– Я волнуюсь за всех своих девочек.

– Знаю. И мы любим тебя за это. – Я целую его в щеку и оставляю работать. Я не сказала ему, что и я за него волнуюсь. Особенно если он собирается представлять такого парня, как Сантьяго Вега.

Десять минут спустя я краем глаза замечаю, как Коко крадется по главному коридору. Мои маленькие сестры-близняшки любят похулиганить, и, когда Лола не смотрит, они точно могут попасть в неприятности.

– Коко, что ты делаешь? – окликаю я.

Она пытается спрятать лицо.

– Nada[37].

Я хватаю ее за руку, отвожу в мою спальню и тогда замечаю, что на ее лице словно рисовали картины.

– Зачем тебе макияж?

– Чтобы выглядеть красиво.

Я становлюсь на колени перед ней и беру за руку.

– Коко, тебе не нужен макияж. Ты и так красива с твоими-то большими карими глазами и этой милой яркой улыбкой. Где ты нашла косметику?

Она размахивает руками.

– Это секрет.

Я вскидываю бровь.

– Где Галена?

Коко хлопает ресницами, покрытыми тушью.

– Может быть, она в нашей спальне.

– Мама не обрадуется, если узнает, что вы взяли ее косметику без разрешения.

– Э-э-э… возможно, это твоя косметика, Далила. – Ее большие глаза широко распахиваются, и детские ручонки тянут за юбку. – Но я этого не делала.

– Угу. Я даю вам с Галеной шестьдесят секунд, чтобы вернуть все на место.

Она выбегает из комнаты, и я начинаю считать. Топот босых ножек по керамической плитке эхом разносится по дому.

Пока я жду возвращения сестер с украденным, звонит мой телефон. Это Рико хочет сообщить, что будет у моего дома через пять минут. Он везет меня в спортзал, чтобы похвастаться своими бойцовскими навыками, но, если честно, для меня это просто способ выпустить пар.

Мне нужно чаще выбираться. Хотя мы и живем в огромном поместье, здесь у меня иногда приступы клаустрофобии.

Пока я надеваю шорты и майку, Галена складывает охапку косметики на мой комод.

– Это было в нашей комнате.

– Правда? – спрашиваю я. – Как оно туда попало?

Она пожимает плечами. Ее маленькая сообщница, стоящая рядом, тоже пожимает плечами.

Я прошу девочек сесть на край кровати и сажусь на корточки лицом к ним.

– Я не против, чтобы вы играли с моей косметикой, но в следующий раз вы должны спросить. Или дать мне это сделать, и тогда мы можем устроить мейкап-вечеринку. – Я протягиваю руку и взъерошиваю волосы на их макушках. – Но больше не прокрадывайтесь в мою комнату и не берите мои вещи. Понятно?

Коко яростно кивает.

– Мы поняли, – соглашается Галена.

– Прости нас, Далила, – вставляет Коко.

– Еще одно. Вы особенны и прекрасны. Вам не нужен макияж, чтобы быть красивыми. Теперь идите и умойтесь, прежде чем мама или Лола увидят вас и заставят еще раз принять душ.

После этого они выскальзывают из моей комнаты, словно их секретная миссия – спрятаться от любого, кто собирается заставить их принять душ.

Спеша вниз, я врываюсь на кухню. Лола жарит свежие тортильи, которые я начала делать этим утром. От запаха во рту появляются слюнки.

– Где мама?

– На веранде заднего дворика, – говорит она.

Я выхожу туда и вижу, что она смотрит на поля за домом. Она хмурится и кажется взволнованной.

– Мама, я уезжаю с Рико.

Она кивает.

– Твой отец сказал мне.

– Все нормально?

– Конечно. Просто… будь осторожней.

– Обязательно.

Не знаю, почему она ведет себя так отстраненно, но после смерти Лукаса она иногда уходит в себя. Порой это длится неделями, и папа говорит, что лучше оставить ее в покое, чем пытаться утешить.

– Я рядом, если нужна тебе, – тихо говорю я.

– Знаю.

Вернувшись внутрь, я смотрю на себя в зеркало в коридоре. На мне нет макияжа, и волосы просто завязаны в хвостик. Мне ведь не надо наряжаться, чтобы провести время со старым другом и побоксировать.

Несколько минут спустя я вижу Рико. Он ждет меня, сидя на скамейке.

– Готова? – спрашивает он, оценивающе глядя на меня.

На нем узкие джинсы и дизайнерская рубашка на пуговицах, а его волосы идеально уложены, словно он собирается позировать для фотосессии. Он выглядит совершенно не готовым к тренировке на боксерском ринге, но это типичный Рико. Мода важнее удобства.

– Э-э-э… ты захватил с собой спортивную одежду? – спрашиваю я его. – Мы же едем в боксерский зал, разве не так?

Уголки его губ поднимаются в улыбке.

– Конечно. Я всегда так одеваюсь, когда куда-то еду.

Я не смогла бы завести серьезные отношения с парнем, который заботится о своей внешности больше меня. В то время как я просто что-то натянула на себя, Рико, скорее всего, планировал, что именно надеть, с той самой минуты, как мы это задумали.

В машине Рико включает радио и смотрит прямо перед собой. Когда мы добираемся до главной дороги и оставляем «Ла Хоя де Сандоваль» позади, он кладет руку