Стирая границы - Симона Элкелес

трейлерный парк, откуда ты и пришел. Знаешь, где твой отец, Райан? – Он кладет обе руки на стол и наклоняется ко мне. – Он в тюрьме, Райан. Пожизнено. Хочешь знать, за что его посадили?

Я качаю головой:

– Нет.

– Ну, а я тебе расскажу. Он кого-то убил, застрелил в драке в баре.

Я серьезно не хотел этого знать.

– Ты такой же, как он, – выплевывает Пол. – Твои оценки – дерьмо, и ты не попадешь в колледж. Ты обрюхатишь какую-нибудь девушку и бросишь ее, как твой отец поступил с твоей мамой. Или ты женишься, но твою голову разобьют в боксе, и жене и детям придется заботиться о тебе.

Его слова возвращают меня к воспоминаниям об одном из парней мамы, который использовал меня как свою личную грушу, когда я был маленьким.

Мои руки сжимаются в кулаки, и все тело немеет. К счастью, передняя дверь со скрипом открывается, и я слышу мамин голос. Она дома.

Я оставляю Пола стоять в кухне и встречаю ее у двери.

– Мам, – говорю я. – Я больше так не могу. Ты знала, что Пол нашел мне работу – все лето убирать всякую хрень?

Она сжимает коричневую сумку с алкоголем внутри.

– У меня сильная головная боль, Райан, – стонет она. – Дай мне часок, а потом поговорим.

– У тебя нет головной боли, мама. У тебя похмелье.

Она пытается отмахнуться от меня. Я уже к этому привык, так что это больше на меня не влияет. Я помню, когда мне было десять, я пришел в ее спальню сказать, что у меня болит живот и мне плохо. Она сказала, что я почувствую себя лучше, если пойду в школу. Я пошел, и это кончилось рвотой посреди класса миз Страссер. Это сделало меня еще большим изгоем.

– Я собираюсь жить в Мексике этим летом и тренироваться там в спортзале, – вырывается у меня.

– Как знаешь, – говорит она. – Делай, что хочешь.

Она уходит на кухню, показывая, что наш разговор окончен. Я бегу в свою комнату и быстро засовываю разные вещи в спортивную сумку, включая все деньги до последней копейки, которые накопил за эти годы.

Это моя последняя надежда доказать, что я не такой неудачник, как мой отец.

Я не могу провалиться.

Восьмая глава

Далила

Уже прошла неделя с тех пор, как я вернулась из Техаса. Официально решено, что это была самая странная ночь в моей жизни. Суна с Деми перепугались, когда узнали, что меня чуть не опоили, друг Пабло выбил напиток из моей руки. Мне понравились концерт и чувство свободы и беспечности, но жаль, что я не заметила стремные намерения Скайлера. Мне нужно быть более внимательной, чтобы не приходилось полагаться на какого-то незнакомца, готового меня спасти.

Теперь я вернулась в Мексику, в ту же скучную рутину.

Манящий запах маминых домашних chorizo[30] пробуждает меня. Я смотрю на телефон и понимаю, что уже почти шесть. Все еще в пижаме, я ковыляю в кухню. Chorizo готовятся на плите, пока мама сворачивает albóndigas[31] в маленькие шарики. Большое количество разных продуктов на кухонном столе указывает на то, что готовить она будет целый день.

Мама, конечно, любит готовить, но это уже слишком.

Я сажусь за кухонный островок и рассматриваю ее поле деятельности.

– Для чего вся эта еда?

– Готовить для своей familia важно, Далила, – отвечает мама.

– Ты так не готовишь каждый день. Что-то происходит.

– Когда желудок моего мужа полон, – говорит она, – он меньше подвержен стрессу.

– Стресс? – Я проснулась посреди ночи и видела, что в папином кабинете включен свет, но ничего об этом не подумала. Он редко говорит о своей работе или клиентах, так что, как обычно, я ничего не знаю. – Все нормально?

– Все хорошо, дочка. – Она мастерски режет pollo[32] для sopa[33] и бросает в большую кастрюлю. – Он взял нового клиента и готовится к даче показаний под присягой.

– Нового клиента? – Я беру немного masa[34] и воды, чтобы помочь приготовить тортильи. – Это кто-то знаменитый?

Мама закрывает дверь в кухню и говорит тихим голосом:

– Это громкий случай.

– Кто это? Это как-то связано с его напряженным разговором с доном Крузом?

Она не отвечает.

– Далила, ты просто старайся быть примером сестрам. Из университета уже писали? Ты же знаешь, что должна получить высокие оценки за тесты, чтобы попасть в медицинскую школу. Если ты хоть немного оплошаешь, шансы уменьшатся.

Давление завышенных ожиданий моих родителей заставляет мой желудок свернуться узлом.

– Знаю. Вы будете мной гордиться.

Она кажется удовлетворенной, передавая мне чашку с водой.

– Конечно будем.

Я мою руки в большой раковине, и голубая жидкость для мытья посуды напоминает мне глаза Райана.

Ох, не хочу о нем думать.

С тех пор как я вернулась, в моей голове все время вспыхивают маленькие воспоминания о той ночи в Техасе. Я не могу избавиться от мыслей о нашем поцелуе, когда засыпаю. О чем я думала, позволив ему целовать меня так интимно? Это был порыв, о котором я жалела.

Мама передает мне поднос с chorizo con huevos[35].

– Отнеси это своему отцу. Может, хоть ты сможешь заставить его поесть.

– Да, мама.

Я нахожу папу в кабинете, он говорит с кем-то по телефону. Его темные волосы седеют, а морщинки стали глубже, чем раньше. Как только я захожу в комнату, он говорит человеку на другом конце линии, что перезвонит.

Я ставлю поднос на стол.

– Мама сказала, что тебе нужно поесть. Она волнуется за тебя.

Он тепло улыбается.

– Не нужно волноваться, cariño. Все perfecto[36].

– Кажется, ты говорил мне, что ничто в жизни не идеально, папа. – Я сажусь на край стола и вижу имя на папке перед