Танцы с королями - Розалинда Лейкер

С каждым днем Жасмин становилась все более одержимой идеей наведения образцового порядка в замке. Это помогало ей не думать о вечном страхе перед Сабатином, тоске по дому, тревоге за здоровье отца, обиде на подруг, покинувших ее, ибо ни от одной из них она не получила письма. Положение Жасмин нельзя было назвать особо прочным, ибо некоторые слуги испытывали сильное недовольство тем, что теперь им приходилось работать, засучив рукава. Они считали, что новая метла метет слишком чисто. Лакеи, приехавшие с Сабатином из Версаля, держались обособленно, считая себя высшей кастой по сравнению с остальными, и не выражали особого недовольства мерами герцогини. Они игнорировали ворчание старожилов замка Вальверде:

— Герцогиня в третий раз заставила меня снять эти гобелены и вычистить их щеткой!

— Она поставила стремянку в библиотеке и взобралась под самый потолок посмотреть, убрали ли мы оттуда паутину. Как жаль, что она не свалилась и не сломала себе шею!..

— А как несправедливо она поступила со стариной Жаком? Она пригрозила, что пошлет его работать в конюшню, если он не будет каждый день повязывать чистый платок на шею и следить за своим париком. В конце концов, так оно и получилось, и бедняга убирает теперь навоз за лошадьми!

Герцога они не любили еще больше. Он легко раздражался и сразу начинал реветь, как разъяренный бык, и награждал провинившегося пинком в зад, Лошадей он не жалел, и животные возвращались на конюшню совершенно загнанными. И лишь одно качество в нем внушало слугам невольное уважение — его способность выпить огромное количество вина и не свалиться при этом. Просидев несколько часов за столом и окружив себя несколькими рядами опустошенных бутылок, Сабатин все еще мог держаться на ногах и сам добирался до спальни. И вместе с тем для слуг было странно и дико наблюдать за тем, как хозяин каждый вечер напивается в одиночку. По их мнению, пить в компании собутыльников было бы куда веселее. Однако высокомерие де Вальверде не позволяло ему общаться с местными землевладельцами, которых он всегда презирал. По этой причине он отвечал отказом на все приглашения, которые начали поступать в замок вскоре после его приезда. В разговоре со своим секретарем он отзывался о своих соседях с беспощадной язвительностью:

— Очевидно, этим остолопам с бараньими мозгами невдомек, что человек, привыкший к обществу принцев крови и самого короля, не будет тратить время попусту, подыхая со скуки при виде всех этих тупых, унылых рож.

Секретарь продолжал строчить отказы. Затем, зачитывая как-то раз очередное приглашение, он осмелился предложить:

— А может быть, ее высочество герцогиня пожелает посетить этот музыкальный вечер?

Вместо ответа Сабатин свирепо посмотрел на секретаря и, вырвав из его рук письмо, разорвал его пополам. Жасмин об этих приглашениях ничего не было известно, ибо все письма, доставлявшиеся в замок, поступали прямо к секретарю, который прочитывал их и докладывал свое мнение герцогу. Корреспонденция, адресованная лично Жасмин, просматривалась Сабатином, а затем сжигалась. Герцог с нетерпением ждал сообщения о смерти своего тестя, желая рассказать об этом жене и насладиться ее горем. Ни одно из писем, написанных Жасмин к ее родным, не выходило за пределы замка. Если бы Сабатин разговаривал с ней, то объяснил бы причины, побуждавшие его поступать подобным образом. С его точки зрения, эти действия казались вполне логичными. Но в данной ситуации все объяснения были излишни. Сабатин не собирался тратить время на написание разных записок, как он делал это по пути в замок. Ничто не могло заставить его обронить хотя бы слово этой проститутке, из-за которой он оказался в таком незавидном положении.

В августе, когда Жасмин находилась в замке Вальверде вот уже три месяца, которые показались ей тремя годами, стало известно, что король вскоре должен был жениться на принцессе Марии Лещинской, дочери польского короля, который находился в изгнании. И тогда она отправилась в самый дальний уголок сада, где еще не начались реставрационные работы, и, объятая тихой печалью, просидела там около получаса. Из глаз Жасмин не текли слезы, вызванные ожившими воспоминаниями. Жалость к себе уже высохла в ней, как и другие чувства, за исключением тоски по дому и отчаянного желания, получить оттуда весточку. Она все больше страшилась того, что мать отказалась от нее, поскольку брак Жасмин с Сабатином оказался для Маргариты крушением всех надежд на лучшее будущее для дочери.

Всякий раз, когда ее посещали такие мысли, Жасмин овладевало безудержное отчаяние. Ей хотелось выть в полный голос, и тогда она срочно находила себе какое-нибудь дело, чтобы отвлечься от этих сводящих с ума мыслей. Вот и сейчас она вскочила со скамейки и отправилась проверить, как слуги убрали в помещениях верхнего этажа. По дороге ей пришла в голову идея устроить для всех обитателей замка празднество по случаю свадьбы короля, которая должна была состояться пятого сентября.

Часть 2

ГЛАВА 13

Благодаря неустанным заботам Маргариты состояние Лорента начало значительно улучшаться. Очевидно, его заболевание не было столь необратимым по своему характеру, как это первоначально казалось. Он все еще испытывал затруднения с речью, и не все гости, приходившие навестить его, могли полностью понять то, что ему хотелось сказать. Лорент понимал это и старался больше слушать, чем говорить. Перед тем, как впустить к нему посетителя, Маргарита строго-настрого предупреждала того не упоминать в разговоре о браке Жасмин.

— У него опять может случиться удар, — обычно объясняла она гостю, вспоминая о том, как сама чуть было не упала в обморок, получив прощальное письмо дочери из Версаля. — Барон думает, что она в Италии.

Она всегда оставляла мужа наедине с гостями, ибо они развлекали его и помогали забыть о временном отсутствии жены у его постели. Если бы не Берта, помощь которой была поистине неоценимой, Маргарита и вовсе не знала бы, что делать.

Лорент был настолько слаб, что потерял, всякое представление о времени, прошедшем с того момента, как с ним случился удар, однако по мере улучшения самочувствия он стал спрашивать о Жасмин, интересоваться ее письмами. Маргарита выдумывала различные отговорки, надеясь, что письмо вот-вот придет. Она и сама исстрадалась в напрасном ожидании и тревогах, а от Жасмин по-прежнему не было никаких известий.

— Письмо от Жасмин! — воскликнула Маргарита однажды утром, разворачивая послание, сочиненное ею самой накануне вечером.

С этого дня началось ее бесконечное притворство и вранье. Она уверила Лорента, что письма приходят постоянно, хотя и со значительными интервалами. К счастью, в прошлом Лорент рассказывал о своей невестке и ее доме, в котором он бывал дважды, и Маргарита смогла использовать запомнившиеся ей подробности для придания правдоподобия своим выдумкам. Она знала характер дочери и писала о том, что могло интересовать Жасмин в первую очередь — о балах и пикниках, концертах и маскарадах, о последних модах. Этим темам была посвящена большая часть вымышленных писем. Лорент довольно улыбался здоровой половиной лица. Он по-прежнему восхищался красотой и грацией дочери, ее успехом на всех этих празднествах. После чтения таких писем у него наступал подъем душевных сил, и он верил в скорое выздоровление.