Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Сабатин отпустил ее запястье, чтобы повернуть ключ, торчавший изнутри в дверном замке, и Жасмин, подойдя к ближайшему окну, выглянула наружу. Стояла чудесная, тихая ночь. На небе высыпали мириады звезд, а вдали виднелся горный хребет, острые, неровные вершины которого приобрели в лунном свете фантастические очертания. Скрипнула половица. Сабатин приближался к ней.

Схватив ее за талию, он резко повернул Жасмин к себе, и сердце девушки затрепетало в ужасе — настолько безобразной была гримаса похоти и вожделения, исказившая его лицо. Жасмин подняла кверху дрожавшие руки, собираясь снять с шеи жемчужное ожерелье, но Сабатин не дал этого сделать. Его пальцы скользнули по ее плечам, а затем яростным рывком он сбросил с нее это украшение. Нить лопнула, и жемчужины раскатились по полу.

… Глубокой ночью Жасмин потихоньку отодвинулась от потного, жирного, неприятно пахнущего тела мужа. В ее широко открытых глазах все еще стоял ужас от того, что ей пришлось вытерпеть. Она хотела встать и прополоскать рот, ибо на этот раз ему взбрело в голову излить свое семя именно туда, но сон Сабатина был не таким крепким, как ей показалось. И когда Жасмин уже села на краю постели и свесила ноги на пол, его рука вдруг дернулась вверх, больно схватила девушку за волосы и повалила назад на подушку рядом с собой.

И все началось снова: непристойные и унизительные позы, способы удовлетворения настолько извращенные, что Жасмин казалось, будто все происходящее с ней — кошмарный сон, ибо наяву такого быть не могло. Все это почти постоянно причиняло ей физическую боль. Жасмин тошнило от противного запаха, шедшего изо рта Сабатина, измазавшего ее слюной, от его похотливого хрипения и рычания. Несколько раз ей становилось так больно, что она кричала, а затем принималась рыдать, но Сабатин продолжал методично погружать свою огромную и твердую, как камень, плоть в задний проход девушки, заставив ее предварительно встать на четвереньки. Даже природа ужаснулась этой дикости, и луна, стыдливо скрывшись за облаками, перестала освещать изощренное сплетение двух обнаженных тел.

На рассвете, когда Сабатин насытил свою похоть и захрапел, Жасмин удалось, наконец, покинуть его спальню. Ей не во что было одеться, так ее одежда, валявшаяся на полу, была разорвана в клочья. Подняв нижнюю юбку, она завернулась в нее и, ступая на цыпочках, вышла. Жасмин не сразу вспомнила, где находилась ее комната, и охватившая ее безумная паника чуть было не заставила девушку вернуться. Каково же было ее облегчение, когда, толкнув первую попавшуюся дверь, она увидела, что не ошиблась. Ленора все еще ждала свою хозяйку. Горничная крепко спала, сидя на стуле у края кровати. Жасмин заговорила с ней.

Ленора принадлежала к той редкой породе людей, которые всегда просыпаются с улыбкой на устах. Так случилось и в этот раз, но когда она, поморгав от сна, рассмотрела хозяйку получше, то улыбка тут же померкла.

— О, мадам, да что такое с вами… — и девушка осеклась на полуслове, а щеки покрылись пунцовым румянцем, когда она поняла, в чем дело. Она живо вскочила на ноги. — Я сейчас спущусь в кухню и нагрею воды, чтобы вы приняли ванну. В теплой воде у вас сразу перестанут болеть все эти синяки и ссадины. — Она опять замолчала, вспомнив, что слугам нельзя даже вида подавать в подобных случаях. Им надлежало вести себя так, будто ничего не случилось. Но ее хозяйка даже не поморщилась: наоборот, она благодарно кивнула:

— Спасибо. Умыться в теплой воде мне сейчас и в самом деле не помешало бы.

Жасмин вспомнила, как ей однажды говорили, что первое инстинктивное желание, которое появляется у жертвы изнасилования, — начисто вымыться. Она теперь хорошо понимала эту реакцию, ибо сейчас сама испытывала нечто похожее. Жасмин согнула ноги в коленях, а затем подтянула их руками к животу, и благодаря такому ухищрению ей удалось погрузиться в воду полностью, по самый подбородок. Над поверхностью воды выделялся лишь ее нос и рассыпавшиеся волосы. Ванна была очень маленькой и неудобной, но от воды исходил приятный запах розы — это Ленора добавила туда несколько капель душистого розового масла. Искупавшись и вымывшись с мылом, Жасмин с чувством облегчения забралась в чистую постель, застеленную белоснежными накрахмаленными простынями. Однако прошло еще несколько минут, прежде чем ей удалось заснуть.

Когда она проснулась, был уже полдень. Ленора принесла ей чашку горячего шоколада, но Жасмин пришлось пить его, поднося чашку сбоку, ибо ее нижняя губа была стерта в кровь ртом Сабатина, который набрасывался с такой зверской силой, что расплющил ей губы в нескольких местах. Топот, голоса, шуршание веников, звуки льющейся воды и прочие признаки бурной деятельности свидетельствовали о том, что слуги с утра принялись за наведение порядка в замке. Очевидно, вчерашний разговор со слугой и горничной возымел действие. Жасмин унаследовала от матери привычку отдавать распоряжения властным, не терпящим возражений тоном, и слугам даже в голову не приходило оспаривать их.

Вспомнив о матери, Жасмин закрыла глаза, и ее охватила страшная неизбывная тоска, жалящая в сердце больнее змеи. Даже в детстве она так не нуждалась в ней, как сейчас. Как было бы хорошо ощущать ее присутствие рядом, чувствовать прикосновение утешающих рук и силу ее характера, на которую можно было бы опереться в этой страшной ситуации. Впервые Жасмин представляла в роли защитника именно мать, а не отца, и это не было связано с подкосившей его болезнью. Сейчас, по прошествии какого-то времени, испытав огромное потрясение, она вдруг открыла, что решающее влияние на ее воспитание оказала мать: она честно пыталась подготовить ее к любым испытаниям, которые могли ждать ее в жизни, развеять иллюзии о веселом и безбедном существовании, легенду о розовых садах будущего, сочиненную отцом.

Сегодня она напишет Маргарите длинное письмо, первое из тех многих, которые ей предстоит написать в течение долгих лет одиночества, ожидающих ее впереди. Она не будет рассказывать о том, как плохо у нее сложились отношения с мужем: у матери и без того хватает волнений. Вместо этого она передаст свои путевые впечатления, расскажет о красивом ландшафте, окружающем замок Вальверде, и превосходном интерьере замка. Нужно будет упомянуть и о Генриэтте, но без подробностей. Знакомство с этой женщиной еще впереди. Но самое главное — она установит связь с домом. Та тоска по родным, которую Жасмин испытывала, пока ехала сюда, показалась ей сущими пустяками по сравнению с тем чувством, которое охватило ее сейчас и добралось до самой глубины сердца.

Жасмин заперлась в своей комнате и целых три дня никуда не выходила, пока не убедилась, что в ту ужасную ночь она не забеременела. Того, что было, не должно больше повториться! Однажды во время урока в мастерской она случайно подслушала разговор между двумя работницами, очень ее заинтересовавший. Речь шла о самых верных и простых способах определения беременности, а также о предохранении от нее: теперь эти сведения оказались как нельзя более кстати, потому что никакие замки на дверях не помогут, если Сабатину захочется войти. Жасмин также чувствовала, что никогда не сможет полюбить ребенка, зачатого от Сабатина.