Путь интриг - Людмила Ардова

Далее последовал обряд посвящения, рукопожатий и братских объятий. Когда все подошло к концу, и настала пора перейти к другим причинам, собравшим нас здесь, собрание наше оказалось неожиданно прервано.

Большой отряд королевской гвардии, и человек тридцать мадариан, окружили Ладеон и барабанной дробью в ворота требовали сдаться.

На пороге появились граф Нев-Начимо, капитан Фантенго, даже Суренци, на лице которого играла плотоядная улыбка, был здесь.

'Все те же лица',- усмехнулся я.

— Что вам угодно, кэллы? — раздраженно спросил принц.

— Арестовать всех участников этого преступного собрания.

— На каких же основаниях! — разгневался Орантон.

Но его гнев никого не тронул.

— Ваше высочество, мы следуем приказу вашего брата, его величества Тамелия Кробоса, и если вы не причастны к этим людям, просим вас уйти в сторону.

Далее последовала бессмысленная перепалка, ибо не было смысла доказывать что-либо. Ни Нев-Начимо, ни Фантенго не собирались покидать Ладеон без…жертвы. И жертва уже была назначена.

Но они немного просчитались.

Я видел, как по лицу принца скользнула еле заметная улыбка, после прозвучавшей фразы, сказанной Фантенго:

— Властью короля ларотумского требую: магистру запретного ордена предстать перед нами.

— А почему вы думаете, что здесь присутствует тот, кого вы ищите?

— Нам известно это лицо. Но для него будет лучше, если он поступит достойно, открыв сам свое имя.

— Вы что-то вообразили себе кэллы, — усмехнулся принц. — Я решительно отказываюсь вас понимать и считаю ваше вторжение ошибочным и неуместным.

— Итак, вы, кэллы, все свидетели, обратился к своим спутникам Нев-Начимо, — его высочество упорствует и не желает пойти навстречу интересам ларотумского короля, тем самым он совершает акт неповиновения королевской воле, что равносильно измене.

— О чем это вы?! — вспыхнул принц. Щеки его сделались пунцовыми от гнева.

— Ваше высочество, прошу вас сдать оружие и проследовать за мной.

— Вы с ума сошли, граф! Как вы смеете! Власть в ордене вам голову вскружила?!

— Ваше высочеситво, вы сами прекрасно понимаете, что без прямых доказательств мы бы вряд ли пришли к вам со своими требованиями. Вы нарушли королевский указ и теперь должны держать ответ перед королом. Вы сами носитель королевской крови и кому как не вам понимать, что стоит за неподчинением.

— О каких доказательствах вы болтаете?

— Вот эта грамота вам знакома?

Граф протянул небольшой свиток.

— Откуда она у вас? — сухим голосом спросил принц.

— Неважно. Один из благоразумных и преданных королю людей изволил оказать нам содействие.

— Хотел бы я знать, кто этот предатель! — прошептал принц.

— Вы готовы отправиться с нами?

— Одна маленькая неточность, граф, этот документ теперь не имеет веса. Он ничего не стоит. Да, я подписал его однажды своим полным титулом и упоминая все свои звания. Но в данную минуту я не являюсь магистром ордена. Магистр переизбран.

— Неудачная отговорка, — съехидничал граф.

— Вас устроит слово двадцати благородных людей, свидетелей этого события?

— Вполне, — процедил Нев-Начимо, — хотя кто знает, что за игры вы тут ведете.

— Тогда, прошу вас в зал.

Нехотя, но, тем не менее, с любопытством, Нев-Начимо и Фантенго последовали за принцем в зал.

— Кэллы, — обратился принц ко всем нам, — прошу вас, назовите имя нового магистра ордена Дикой розы.

Первым на кого он посмотрел, был я.

— Граф Улон к вашим услугам, назначен магистром ордена Дикой розы.

У Нев-Начимо изменилось выраженяие лица: из самоуверенного оно сделалось удивленным и злым.

— Льен, ты уверен? — спросил меня Брисот.

— Да, — твердо сказал я.

— Граф Улон, магистр ордена, я подтверждаю его слова, граф Брисот к вашим услугам, — сказал он и чуть поклонился.

— Граф Улон, магистр ордена Дикой розы, — поддержал нас Караэло, лицо его было обеспокоенным и взволнованным.

— Граф Улон, — потдвердил Рамзон.

— Граф Улон, граф Улон, граф Улон, магистр, — раздавались знакомые голоса моих товарищей.

С огромной досадой поворачивал свою голову Нев-Начимо, пытаясь хоть от одного из нас услышать опровержение.

— Что ж, будь по-вашему, — махнул он рукой. Но в таком случае прошу этого дворянина сложить свое оружие и последовать за нами. А от вас, кэллы, требую дать свое честное слово, что немедленно отправитесь в Мэриэг в сопровождении моих людей, и не будете покидать пределов столицы, дожидаясь решения его величества по этому делу, и будете в любую минуту готовы предстать перед королем.

— А если мы не согласимся? — насмешливо спросил Рамзон.

— В таком случае мы будем вынуждены арестовать всех вас.

— Мы согласны, — объявил принц, — я даю вам слово от имени всех этих дворян.

— Прошу вас последовать за мной, — сказал мне Фантенго.

Я отдал свой меч Брисоту, и пошел за капитаном королевской стражи.

— У вас даже карета для меня готова! — засмеялся я.

— Все шутите, шутник, — зло ухмыльнулся Фантенго, — ну, ну!

Хоть я и смеялся, на душе у меня было совсем невесело, я сам попал в эту мышеловку, и, отбиваясь от дурных предчувствий, я ехал под присмотром и едкими насмешками Бэта Суренци туда, где содержат опасных арестантов. Везли меня в Нори-Хамп.

Дни в застенках тянутся медленно. И не только потому, что там нечего делать, нет подходящей компании, или из-за недостатка удобств. Неопределенность — вот, что подтачивает силы сильнее неволи.

Около саллы я провел в Нори-Хамп, совершенно не ведая, что мне грозит.

За это время я успел перебрать каждое мгновение своей жизни. Но время все тянулось и тянулось. И на шестой или седьмой день моего заключения мной овладел самый настоящий ужас оттого, что меня забыли и навсегда оставят томиться в каменной клетке.

Глава 30 Отсыл Брисота и Караэло в Синегорию. Придворная казнь

Свобода пришла неожиданно, когда я уже был готов к самому худшему. Меня выпустили из Нори-Хамп, но я не понимал почему. Просто комендант крепости открыл своим ключом дверь камеры, и охранники вывели меня на улицу. Во дворе никого не было.

— Вы свободны, — едко сказал комендант, — до лучших времен.

Совершенно сбитый с толку, я пошел к воротам, которые на минуту открылись передо мной и тут же захлопнулись.

Возле выхода меня ждали Брисот и Караэло с лошадью для меня. Где-то на горизонте, вместе с серым рассветом забрезжила надежда. Друзья обняли меня, похлопали по спине, и я, сев на лошадь, поехал за ними, прочь от этого места.