Путь интриг - Людмила Ардова

Они выстроились перед нами — тринадцать человек, один из которых не собирался драться. Жрец был здесь для чего-то другого. Он должен был обеспечить воинам победу над магией места.

Мы обменялись приветствиями весьма нелюбезными и взаимными приглашениями убраться отсюда подальше. Но, как и следовало ожидать, никто из противоборствующих сторон не пожелал уступить друг другу.

Начался бой.

Я на себе почувствовал, что может этот доспех — меч мой разбился вдребезги от ударов, а я принял на себя удар противника. В глазах моих заплясали звезды, но я устоял. Тело мое осталось без повреждений кроме, быть может, сломанного ребра.

Но я не стал мешкать. Надо было завладеть оружием, и я бросился на мадарианина и вырвал его меч.

Он был так самоуверен, так убежден в скорой победе, что растерялся от моего напора и выпустил оружие. Вот тут я дал волю своему гневу.

Трое из мадариан явно пожалели о том, что явились сюда. Они были не слишком опытными бойцами, и я сумел уложить их на землю. Но мне достался новый противник. Я сбил с него шлем и смог увидеть глаза этого рыцаря.

Это был Лерсен Вайлет. Нас уже ничего не связывало — он вернул мне свой долг. И теперь с чистой совестью готовился меня убить.

В сущности, у меня не было с ним никаких счетов, кроме одного, — он принадлежал к ордену, в который входили убийцы Паркары. И я был вынужден убивать всех, кто мог называть себя мадарианином — я не был фанатиком, мной не руководил зов веры. Я дал клятву Орантону и хотел служить ему. Если он считал, что старые культы лучше для Ларотум, то так тому и быть.

Но, в отличие от меня, Лерсен Валет, по непонятным мне причинам, был, что называется, свернут на новой вере — он сражался не за сюзерена, не за товарищей — он сражался за убеждения, а это, по моему мнению, гораздо хуже!

Мне было нечего ему противопоставить. И я просто сказал себе: 'Жарра, убейте его'.

Я был готов к тому, что на Вайлете будет надета такая же непробиваемая кольчуга, я ожидал, что меч его разобьет мой. Но что за польза в этом? Я буду драться и стремиться убить.

Но что-то большее было в Вайлете, чем в его товарищах по ордену.

Мы бились как-то особенно — я понял это сразу. Он был готов умереть. Он не бежал от смерти. И он не надел ту кольчугу и не взял тот меч. Я мгновенно понял, почему он это не сделал. Лерсен Вайлет был рыцарем до мозга костей.

Мы просто оказались по разную сторону. И если бы такое было возможно, то я отдал бы все за право быть другом этого человека, развеять его заблуждения.

Вытирая кровь с меча, я, молча, смотрел, как отходит душа Вайлета, и бледное лицо его с закрытыми глазами производило странное впечатление — что-то от другого мира — не нашего!

В нашем коварном, извращенном, неправильном мире — вести себя как Вайлет могут избранные, и их этот мир мгновенно уничтожает.

Итак, я обезвредил четверых. Двоих уложил Брисот. Одного — Караэло. Влару ранил одного. Граф Лону лежал на земле, и я поначалу подумал, что он убит. Пятеро остальных шипов были мертвы.

Мои друзья продолжали сражаться с оставшимися в живих лисами. А я решил обратить свое внимание на Миролада Валенсия. Он кружил вокруг храма, как старая ворона. Что-то трещало и шипело в его руке. Он злился — потому что ему явно не удавалось завершить свою миссию, и он заметил, что сражение не оборачивается победой его воинов.

Но вдруг ему удадось сконцентрироваться и страшная молния полетела в Дерево. Оно склонило свои ветви, зашумело, и сильный ветер забушевал в ее листве.

Огонь разгорался и полз по веткам. Но жрецы тоже применили магию — и струи воды помчались наверх и стали тушить пламя.

Жрец Дарбо приготовился сделать новый удар.

Но тут возмутился я. Все свое огромное желание спасти дерево я направил невидимым щитом на мафлору.

Молния ударила в него — резкая боль, как сотня тысяч холодных осколков пронзила мое тело. Но пламя устремилось прочь.

Миролад Валенсий заметил меня. Его ненависть была сильнее пламени. И он продолжил свое колдовство.

Но когда мои друзья добили мадариан и подошли ко мне, а навстречу Валенсию вышли жрецы из храма Дерева и встали невидимой стеной — ему не осталось ничего другого, как отойти назад и, осыпая нас проклятиями, удалиться.

Глава 27 Смерть старика Влару

Усталость и опустошение остались с нами после этой битвы. Мы, словно утратили смысл происходящего в нашей жизни.

Равнодушие принца вот, что почувствовал я, и мое ощущение передалось моим друзьям. Мы-то привыкли сражаться не за веру и не за идеи — мы привыкли Служить, и самое верное, что руководило нами — это преданность тому, кому ты служишь.

Мы могли пойти в огонь и воду, когда были уверены в том, что наш господин достоин того.

Тень сомнения пробежала черной лисой между нами и Орантоном. Но он еще не до конца разрушил доверие — оно лишь покачнулось на зыбких волнах, но корабль еще не шел ко дну.

Я снова вспомнил о Вайлете и задумался: почему порой о своих врагах ты думаешь больше, чем о тех, кого любишь?

Эти люди вызывают разные чувства и все, чтобы я мог сказать о Вайлете, могло бы уместиться в одной из песен Влару.

Мой враг, я ненависть твою

Встречал, в ее глаза смотрел.

Ты был убитым мной в бою-

Бойцом, как ты хотел.

Я был с тобою прям

И честен — до конца.

Клинок мой пел, свистел

И славил кузнеца!

Тебя он выбрал не со зла.

Он холоден и прям.

Но в мой характер он проник-

А я, как он, упрям!

Легко он встретил плоть твою.

Ему — не привыкать.

И он не знает, как рука

Устала убивать.

Ты был со мною прям

И честен до конца.

Мой враг, я рад, что победил

Бойца, не подлеца.

Но несколько наших товарищей тоже погибли в этом бою. Одноухий граф Лону, на удивление, остался жив. Его просто сильно оглушило ударом, и он потерял сознание.

Отметив нашу победу, мы не расслабились. Так как каждый из нас понимал, что ни Верховный жрец, ни король, ни магистр ордена Белого Алабанга не простят нам ее, не говоря уже о родственниках убитых.

Мы готовились к новому удару, и он не заставил себя ждать. Но в коротком промежутке случилось нечто такое, что пролило свет на одну старую таинственную историю.

Я иногда навещал старика Влару. С каждым днем он все больше и больше волновался, что не успеет закончить свою миссию перед смертью. И вдруг он обратился ко мне с просьбой.

— Послушай, Льен, — вдруг сказал старик, — ты должен проводить меня к ней, я выследил, где она живет, но идти один я опасаюсь. Ты поможешь мне?