Дикая Роза - Анна Альварес

Она зашла в кабинет лиценциата, чтобы доложить ему о своем возвращении, и чуть не упала в обморок.

Лиценциат лежал на ковре навзничь без движения. Она подбежала к нему и увидела, что он в крови. Сильвия кинулась к телефону, чтобы вызвать «скорую помощь» и полицию.

Затем она набрала номер телефона Линаресов, потому что дома у Роблеса никто не отвечал.

Подошедшая к телефону Леопольдина сказала, что сеньоры Дульсины нет дома, и предположила, что она у сеньора Федерико.

Тогда Сильвия представилась как секретарша лиценциата и сообщила, что уже звонила домой сеньору Федерико, но там никто не отвечает. Она же должна сообщить сеньоре Дульсине, что ее мужа… что в ее мужа только что стреляли.

Приехали санитары и унесли на носилках Роблеса, не подававшего признаков жизни. Следом появился в сопровождении двух полицейских плечистый коротышка, назвавшийся агентом Рочей. Он взял у Сильвии свидетельские показания, потом позвонил в больницу, куда отвезли Роблеса.

Оказалось, что лиценциат пока жив, но нет никаких гарантий, что он выживет.

Когда Кастро сообщил Паулетте Мендисанбаль о том, что, похоже, нашел ее дочь, она так разволновалась, что чуть не потеряла сознание. У нее закружилась голова, сердце учащенно забилось, как при повышенной температуре, и Роке должен был поддержать ее, чтобы она не упала.

Кастро объяснил, что трудности в розыске Розы объяснялись тем, что она теперь жила далеко от Вилья-Руин.

Придя в себя, Паулетта немедленно стала рваться к дочери. Напрасно детектив объяснял ей, что, судя по тому, куда направилась Роза, ее скорей всего сейчас нет дома.

— Это неважно. Я смогу поговорить с Томасой!

Но она чувствовала такую слабость в ногах, что Роке удалось уговорить ее остаться дома. Ведь все равно ей уже недолго ждать, когда она сможет обнять Розу.

Мадам Рубье была довольна Розой. Наблюдая за ней, она чувствовала, что Роза все еще переживает происшествие со свадебным платьем Леонелы.

— Забудь об этом скандале, — уговаривала она Розу. — Кстати, мы все успели исправить, и сегодня Леонела красуется в этом платье на собственной свадьбе.

— Мне-то что, — нервно отозвалась Роза. — Мне бы денег побольше заработать. Вы ко мне добры. Наверно, скоро я смогу жить лучше.

Мадам улыбнулась и попросила Розу подать ей кружевную отделку, лежавшую на столе в другом конце примерочной.

Роза встала, сделала несколько шагов и вдруг замерла, пошатываясь.

— Что с тобой? — спросила мадам, собираясь прийти на помощь.

Роза дотронулась пальцами до висков.

— Пустяки. Голова закружилась. Мадам улыбнулась.

— Пустяки? А по-моему, это никакие не пустяки. Ты, милая, беременна.

Роза посмотрела на нее широко открытыми глазами.

— Вот бы хорошо-то! Я бы Бога возблагодарила! Иметь сыночка — вот радость-то была бы!

…После работы Ромелия, по просьбе мадам Рубье, повела Розу в гинекологическую консультацию.

Доктор Саласар, худой высокий человек в очках, осмотрел ее.

— Вот, док, — сказала Роза, — вбили мне в голову, будто я должна матерью стать. Вот вы меня поглядели — что же вы скажете?

— Никаких сомнений, — ответил Саласар, — вы, сеньора, должны готовить себя к материнству. Поздравляю вас и вашего мужа.

Роза радостно обняла Ромелию:

— Слыхала? У меня ребеночек будет! — Потом повернулась к доктору и совсем другим, печальным, тоном сказала: — Мой муж, док, сегодня на другой женился. У моего сыночка не будет отца.

Сиплый мужской голос попросил сеньору Дульсину Роблес. Дульсина выслушала полицейского агента Рочу, сообщившего ей о покушении на ее мужа — лиценциата Роблеса и попросившего ее пожаловать в полицию для беседы по поводу случившегося.

Агент Роча спросил Дульсину, не удивляет ли ее происшедшее.

Она ответила, что вначале подумала, будто все это дурная шутка. Роча сказал, что, к сожалению, после беседы с ним она удостоверится в обратном.

— Он жив? — спросила Дульсина, поняв по тону агента, что покушение не имело рокового исхода.

— Жив, — ответил агент. — Но мало кто из врачей верит, что он выживет…

Встреча в полиции была недолгой. Они мало что могли сообщить друг другу. И Роча решил, что им обоим следует повидать жертву покушения.

Федерико поддерживали кислородом. Увидев Дульсину, он занервничал, забился на подушке.

— Кто это сделал, Федерико? — спрашивала она. — Ты видел покушавшегося или нет? Не умрешь же ты, не сказав, кто он? Скажи, чтобы мы могли отомстить!

Ее слова заставляли его с беспомощным ужасом смотреть на агента Рочу, молча следившего за происходящим.

Когда торопишься, всегда так: светофоры, как назло, предпочитают красный свет зеленому, а на нерегулируемых перекрестках справа от тебя, как правило, оказываются неторопливые водители, тем не менее не желающие уступать свое преимущество на право проезда через перекресток.

Ольга была еще неопытным водителем и правила соблюдала свято.

Телефон у Ирмы был глухо занят. А Ольге не терпелось узнать, что она скажет об этом ужасном сообщении в вечерних газетах.

Когда Ольга ворвалась к ней, Ирма только что повесила трубку после ничего не значащего разговора с дальней родственницей о методах ухода за кожей лица.

Ирма не знала о покушении на Роблеса. Или делала вид, что не знала. Ольге было страшно признаться в этом самой себе, но у нее вдруг мелькнула мысль, не Ирма ли совершила то, о чем сообщалось в газетах. Она ведь не раз говорила Ольге, что лиценциат Федерико Роблес заслуживает смерти.

Они были достаточно близкими подругами, чтобы Ольга так прямо и спросила:

— Послушай, Ирма, ты знаешь, я тебя не выдам: может быть, это ты стреляла в Роблеса?

Ирма отрицательно покачала головой.

— Нет, Ольга. Хотя и желаю ему смерти.

Это было вполне понятное желание: побыть около мужа, у кйторого шансы на жизнь не так уж велики.

И медсестра, которую сегодня разрывали на части послеоперационные больные, согласилась оставить Дульсину с больным, предупредив ее только, что больного нельзя будить и ни в коем случае нельзя разговаривать с ним, если он проснется сам.

Федерико открыл глаза довольно скоро после того, как медсестра ушла. Он увидел сидевшую рядом с ним в полном одиночестве Дульсину, и в его широко раскрывшихся глазах появился ужас.

Она смотрела на него с холодной усмешкой. Так продолжалось несколько мгновений. Потом Дульсина подошла к дверям палаты и выглянула в коридор.

Он был пуст. Дульсина вернулась к постели раненого. Минуту-другую она смотрела на него. Потом протянула руку к установке, подающей кислород в легкие Федерико Роблеса.