Тонкий мир - Софья Ролдугина

Князь молчал и пялился на пламя в камине непроницаемо-невыразительными синими глазищами. Словно я свою великолепную речь к стенке обратила.

«Вот ведь чудовище», — с болью и восхищением подумала я.

Или чудо.

Мое чудо.

Его нельзя было ненавидеть. И я легко могла понять, как возникает у других желание владеть им.

«Никому не отдам, — пронеслось в голове. — Даже если для этого придется заняться даром всерьез».

Ксиль улыбнулся и обернулся ко мне, склоняя голову на плечо.

— Не сердись, — сказал он просто. — Я не собираюсь ничего утаивать. Думаю, с чего начать.

— Начни с главного, — вздохнула я, подбираясь поближе к нему. Пока не касаясь… но почти. Почти.

Держать дистанцию как в переносном смысле, так и буквально, ни черта не получалось.

Может, оно и к лучшему.

— Ну, если коротко о главном… Найта, у меня с Акери никогда ничего серьезного не было. И, если боги не подведут, и не будет, — Ксиля аж передернуло. Не знаю, померещилось мне или нет — но я почти уверена, что и Дэйр вздохнул с облегчением. — Дело даже не в том, что он мужчина, — князь поморщился. — Хотя и в этом тоже. Эмпатия позволяет любить и быть очень-очень близкими… не оскверняя отношений разного рода… физиологией, — Максимилиан выдохнул и посмотрел на меня почти беспомощно. — Это сложно объяснять, Найта. Да мне и не хочется, честно говоря.

— Близкими… Как ты и Тантаэ?

— Как я и Тантаэ, — легко согласился Ксиль, и напряжение немного рассеялось. — У одной древней народности было четырнадцать слов для обозначения разной любви… В большинстве современных языков есть только «любовь» и «дружба». Я, конечно, люблю Тая… Даже не как почти-родственника, а как часть моего мира, моей души. Я люблю свой клан, всех восемьдесят… сколько их там… сейчас уже, кажется, восемьдесят шесть балбесов и разгильдяев. Люблю Силле, пожалуй, — ухо целителя яростно дернулось, но он быстро усмирил инстинкты и с видимым равнодушием перевернул страницу. — Как-никак, он теперь мне братишка. И, без всяких сомнений, я люблю тебя, Найта.

От этих слов по коже словно прокатилась волна жара. Я стиснула кулаки и уставилась в ковер, пытаясь усмирить бешеное биение сердца и согнать с губ дурацкую улыбку.

— А вот Акери я не люблю, — словно ледышки стукнулись. — Ни в каком смысле. Поэтому никаких «отношений» у меня с ним нет и не было. Только деловые. Обмен услугами, так сказать. Он вымещает на мне свои обиды на Нейарана, а я получаю защиту земель Северного клана. На которых, к слову, проживали не только мы с Таем, но еще и три с половиной десятка шакарских семей. Изначально слабых для кочевого образа жизни пар либо счастливых родителей с маленькими детьми. Моим соседям не нужны были новые подданные, малыш, — произнес Ксиль чуть виновато, отводя глаза. — Им нужны были земли и люди. Территория и пища. А не нахлебники. И когда я сходил с ума от страха во время… — он запнулся. — … на личной аудиенции у Акери, мне приходилось постоянно об этом вспоминать, чтобы не сдрейфить. Не вытолкать Тая пинками из замка и не отправиться в бега по ничейным землям. А то, что у хозяина Крыла Льда возник ко мне специфический интерес, помогло обойтись в итоге малой кровью… можно сказать, вообще без крови, — добавил он тихо.

Бледные губы сжались в линию. Ксиль тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и потянулся за чайником, в котором явно осталось уже меньше половины.

А я поняла, что за время этой беседы Максимилиан ни разу не позволил себе ни одного мысленного контакта.

Ни единого образа.

Но отчего-то сердце у меня тянуло чужой болью.

— Дэйр, тебя не затруднит подать чашки? — спросил князь нейтральным тоном. — И что-нибудь из твоих травок… не хочется опять заваркой в пакетике травиться.

Целитель молча отложил книгу, вышел из комнаты и через минуту вернулся с чашками и небольшой коробочкой из красного дерева. Я помнила ее еще по Дальним пределам. Внутри маленькими невзрачными комочками катались сухие цветы с медовым запахом. Стоил один такой цветок, как хороший ужин в ресторане. Зато кроме приятного вкуса этот «чай» из алоницы лесной обладал замечательным свойством — смирял сердечное волнение, принося покой во всех смыслах.

Видимо, не одной мне показалось, что наша компания нуждается в капельке покоя.

Дэйр обернул руку полотенцем и осторожно забрал у замершего посреди комнаты Ксиля злополучный чайник.

— Иди, князь мой, — улыбнулся он, и иронии в его голосе было куда меньше, чем дружеской поддержки. — Напиток еще должен настояться. Вы как раз успеете закончить.

Целитель отошел вглубь комнаты и старательно загремел чашками-ложками, создавая иллюзию уединения. Максимилиан опустился на ковер, поджав ноги под себя.

— Ксиль… прости, — покаянно выдохнула я, придвигаясь нему ближе, прижимаясь щекой к теплому плечу. Наконец-то можно. Облегчение разлилось по мышцам и принесло почти боль. Я и не понимала, как сильно была напряжена — как натянутая струна. Тронь — и зазвенит. — Тебе сейчас пришлось вспоминать все это…

— Ничего, — улыбнулся Ксиль и взъерошил мне челку, откидывая ее с лица. Я машинально дернулась, вспомнив о почти выцветших шрамах, но не стала возвращать прядь на место. — Малыш, не надо так на этом зацикливаться. С тех пор уже уйма времени прошла, даже по моим меркам. Я давно князь и не подчиняюсь никому, даже Акери. В договор входили только первые лет триста… Он, конечно, продолжает вмешиваться в мою жизнь, запугивать подружек… — я невольно хихикнула. — Но в итоге он — это прошлое, — Ксиль протянул мне ладонь, ту самую, которой схватился за раскаленный чайник. Я механически провела по ней пальцами. Гладкая, чистая кожа без следа ожогов. — А на мне все заживает, как на собаке. И душевные раны тоже. Так что не переживай за мою тонкую психику, я уже далеко не мальчик, а слабаком и вовсе никогда не был.

Я хмыкнула. В это-то как раз верилось даже слишком легко.

— Понятно. Проехали — так проехали. Только один вопрос… — я замялась и, в конце концов, выпалила:

— А то, что он показал мне — это действительно… было?

Пальцы Ксиля щекотнули меня за ухом. В голове вновь быстро промелькнула картинка, так похожая на чужое воспоминание, на которой белые пряди перемешались с черными, а длинные пальцы вцепились в темно-синее покрывало.

Я покраснела. Слишком ярко. Слишком неправильно.

— Ты правда хочешь знать — мечты ли это Акери или наше с ним прошлое? — мягко спросил Ксиль.

Это было слишком похоже на признание. Но я только прижалась теснее к своему единственному князю, спрятала лицо у него на груди…