Смерть волкам - Аня Чеблакова

- Что он сказал? - не понял Рэйварго.

- А вот теперь мы не скажем, - ответил за двоих Октай.

4

Впервые в жизни Рэйварго наблюдал за тем, как превращаются оборотни. Предусмотрительно он отошёл подальше, но зрелище не укрылось от него. Едва луна, пока ещё красная, появилась над горами, Рэйварго почувствовал, как сердце его сжалось: его друзья, и без того напряжённые, будто окостенели. Их лица, обращённые к луне, побледнели. Было видно, что губы, брови и крылья носа Веглао мелко дрожат, как будто она силится сдержать гримасу злобы и ненависти; глаза Октая, и без того большие, а теперь широко распахнувшиеся и казавшиеся просто огромными, наполнились страхом, ненавистью и тоскливым, обречённым ожиданием. Рэйварго, не выдержав, мысленно взмолился, чтобы этот ужас случился побыстрее, только бы не мучить его друзей и его самого ожиданиями. И тут, словно в ответ на его мысли, раздался сдавленный крик.

Рэйварго обернулся. Кричал Октай - его превращение началось чуть раньше. Его спина согнулась назад, как в столбняке, лицо перекосилось - от злости или от боли, понять было нельзя. Рэйварго поднялся на ноги, не спуская глаз с Октая, и тут закричала Веглао.

- Беги! Уходи, живо! - крикнула она, и её голос перешёл в отчаянный вопль. Медленно Рэйварго стал отступать. Вся душа его рвалась к друзьям, которые уже тяжко бились на земле. Потом он никогда не смог забыть всего того, что увидел и услышал в те несколько минут: того, как они дико кричали, широко, словно в мучительной зевоте, раскрывая рты; как из их рук, распарывая кожу, лезли когти и как эти когти рвали дёрн, траву, одежду и плоть; как заострялись их уши и зубы, как быстро обрастали шерстью тела. Как их крики стали воем. Как они - нет, уже не они - медленно поднялись и вместе завыли на луну.

А потом он бросился бежать. Стук сердца мешался в его ушах с рычанием волков, щёлканьем их зубов и хрустом веточек под мощными лапами. Он бежал так, как не бегал ни разу в жизни, и на всей скорости влетел в терновник, разрывая одежду и царапаясь до крови. Продираясь на другую сторону, не чувствуя боли, он слышал, как воют и ревут звери, как трещат и хрустят ветки терновника. Почему-то чем дальше, тем менее страшно ему становилось - на смену дикому животному ужасу пришло столь же дикое, животное возбуждение, как будто это он охотился на оборотней, а не они на него.

Он вырвался из терновника и, не удержавшись, покатился вниз по склону, чуть не свалившись в пропасть. Бирлюс уже ждал его здесь. Он нервно крутил головой, щёлкал клювом, бил себя хвостом по бокам.

- Пришёл? - проорал он, глядя на Рэйварго с таким видом, будто хотел добавить ещё: "Где тебя черти носили?!", но не знал, как это будет по-человечески. Тяжело дыша и не говоря ни слова, Рэйварго вскарабкался ему на спину, и как раз в этот миг волки Веглао и Октая вырвались из терновника, такие же исцарапанные, взмыленные и запыхавшиеся, как и он. Бирлюс помчался по кромке пропасти и, взметнув свои огромные крылья, взлетел в воздух.

На лету Рэйварго обернулся. Оборотни стояли на краю пропасти, глядя грифону вслед, и, когда они разом взвыли, Рэйварго услышал в их вое такое разочарование, такую ярость, что чуть не сошёл с ума. Крепко сжав кулаками перья воротника Бирлюса, он уткнулся в них лицом, как в подушку, и они впитали выступившие на его глазах слёзы.

- Не дёргать! - завопил Бирлюс и, обернувшись на лету, умудрился чувствительно долбануть Рэйварго клювом по плечу.

Грифон пролетел над ущельем, потом миновал несколько заросших лесом вершин. За ними раскинулось большое круглое озеро, и полминуты полёта над ним Рэйварго завороженно смотрел на воду, в которой, как в зеркале, отражалось и тёмное небо, и рваные серебристые облака, и мутный алмаз Луны, и чёрная тень летящего грифона. Не задерживаясь, Бирлюс направился к вставшей за озером высокой горе, на вершине которой, среди кудрявых деревьев, темнели развалины угловатой старинной башни.

Только там они остановились. Бирлюсу понадобилось сделать круг, чтобы приземлиться. Соскальзывая с его спины, Рэйварго чувствовал, что его ноги и руки дрожат. Пошатываясь, он дошёл до башни и опустился радом с ней на тёплую землю, прислонившись спиной к стене.

- Что это за место? - спросил он. Бирлюс не ответил. Он опустился на землю, поджав под себя задние лапы и вытянув передние, как кот, и принялся неторопливо чистить перья. Рэйварго уже хотел повторить свой вопрос, когда вдруг до него из башни донёсся какой-то голос:

- Это мой дом, человек.

Рэйварго подскочил бы от неожиданности, если бы он не сидел. Он завертел головой по сторонам, но тут не было никого.

- Сейчас я выйду, - сказал голос. Затем послышались странные звуки. Было похоже на скрип и шуршание, а ещё - на шаги. Спустя несколько секунд из входного проёма башни вышел грифон.

Он был небольшой, коренастый и, сразу видно, пожилой - дышал тяжеловато, ступал медленно, а в тёмной рыжеватой шерсти сквозила седина. Голова у него была круглая и приплюснутая, клюв короткий, широкий и мощный, а глаза - тёмные, острые и невероятно умные. Под клювом курчавилась тонкая прядь шерсти, похожая на бородку. А вот крылья... Крылья у него были не приподняты вверх, не сложены и не прижаты к телу, как у остальных грифонов, пока они не летят. Большие, оперенные, они безжизненно свисали и волочились по земле.

- Они сломаны, - объяснил грифон на чистейшем бернийском языке.

- Ага, - кивнул Рэйварго. Он уже устал удивляться. Старый грифон кивнул и что-то сказал молодому. Бирлюс приподнял голову, важно кивнул и вернулся к своему занятию.

- Я сказал ему, что он молодец, - сообщил грифон Рэйварго. - Он боится оборотней, так же как и все мы, но он спас тебя.

- Кто вы такой? - спросил Рэйварго. - Вы так хорошо говорите по-бернийски...

- Ну, у меня было очень много времени, чтобы научиться. Меня зовут Овлур.

- А меня...

- Рэйварго Урмэди. Очень длинное имя. У нас, грифонов, имя всегда только одно, хотя мы живём дольше, чем люди, и появились здесь намного раньше вас.

- Второе имя - это имя семьи, - пояснил Рэйварго. - Его обычно не говорят, если разговаривают с друзьями.

- А ты считаешь меня другом, человек?

- В последнее время я называю друзьями всех, кто не пытается меня убить.

Грифоны не умеют улыбаться, их клювы не предназначены для этого. Но в глазах Овлура Рэйварго увидел весёлые искорки.

- Откуда вы знаете, как меня зовут? - поинтересовался он. Овлур покачал головой:

- У меня всего одно имя. Говори мне "ты".

- Хорошо... Так откуда ты знаешь моё имя?

- Я многое знаю. Это моя способность, Рэйварго Урмэди, и иногда я сам не знаю, что это - дар или проклятие?