Хозяйка Мельцер-хауса - Анне Якобс

Теперь и у Ханны в голове завертелась эта мысль. Так значит, фрау фон Хагеманн хотела уехать в Померанию, взяв с собой мужа и свекровь со свекром и прихватив еще господина Винклера.

– Муж ей нужен для того, чтобы управлять имением, свекровь она поселит где-нибудь по соседству, а господин Винклер будет навещать ее каждый день в библиотеке. Ловко же она все продумала!

«Просто великолепно, – рассуждала про себя Августа. – И кто бы мог подумать, что Элизабет фон Хагеманн способна на такое!»

– Ну, теперь она может отплатить мужу той же монетой, – проговорила Эльза и тут же поджала губы.

– Он это заслужил, – сердито проговорила повариха. – Но все же мне его жаль, бедняжка. Госпожа пригласила его и его родителей на рождественский ужин. А поскольку он не захотел прийти, то и родители остались дома.

– А почему он не захотел прийти? – удивилась Эльза.

– Ну и тупа же ты, – ответила Августа. – Да просто потому, что он безобразен. Я бы и куска не смогла проглотить, сидя за одним столом с таким…

Гумберт прошел на кухню, тоже позволив себе небольшой перерыв, прежде чем снова вернуться наверх и спросить господ, чего они изволят.

– Повар у нас выше всех похвал, – доложил он. – Жаркое нежное и сочное, а соус просто песня.

Фанни Брунненмайер восприняла это как само собой разумеющееся. Она сама лучше всех знала, довольна она своей работой или блюдо ее подвело. В данном случае ее не устроил только картофель в мундире, который ей не удалось подать так, как она хотела: с растопленным маслом, посыпав сухой петрушкой.

– Поставь на стол большую миску, Гумберт, – приказала она. – А ты, Эльза, налей в нее горячей воды из чайника. А вы возьмите формы для пудинга и принесите из кладовки три банки с консервированными фруктами. Ну давайте же, пошевеливайтесь. А ты что, Августа? Прилипла задом к скамейке?

Она хлопнула в ладоши и снова окунулась в свою работу, которая была ее великой страстью. Десерт был апофеозом меню. Только бы пудинг легко отошел от формочек и выглядел аккуратно.

– Ну что, Бруннемайер, скоро будешь гонять одну Эльзу, – съязвила Августа. – Ведь Гумберт уезжает в Берлин и забирает с собой Ханну.

Ханна поставила на стол две формочки с пудингом. Одна была в форме сердечка, другая – трилистника.

– Я остаюсь здесь, – сообщила Ханна поварихе, – Ни в какой Берлин я не поеду. Я не могу так поступить с госпожой Мельцер.

– Каждый сам кузнец своего счастья, – пробормотала Фанни Брунненмайер, опуская формочки в горячую воду.

47

После Рождества началась оттепель. Снег на газонах парка растаял, превратившись в небольшие островки. Вскоре они исчезли, и только три снеговика, которых построили дети, смогли выстоять в тепле. Однако потом пошел дождь, и за ночь от мрачных властелинов осталось только несколько камешков, служивших им ртом и глазами.

– Беда редко приходит одна, – произнесла Алисия за завтраком. – Снег тает, вода в Лехе поднялась, а теперь еще и дожди.

Мари заметила, что Провиантбах в нескольких местах уже вышел из берегов, но опасности для фабрики он не представляет.

– Просто не стоит ходить по лугам, – улыбаясь, добавила она. – Там можно утонуть в грязи.

Элизабет взяла кофейник и налила всем кофе. Снова солодовый: после пышного рождественского обеда на вилле снова начали экономить, что здесь было, вообще-то, в порядке вещей.

– А сегодня не стоит даже выходить из дома. – Она посмотрела в окно. – Туманище такой, что дальше своего носа ничего нельзя увидеть.

Весь парк с дорожками был окутан густым туманом, очевидно, из-за него почтальон сегодня не смог выполнить свою работу – почта до сих пор не пришла.

– По крайней мере, нет дождя, – заметила Мари. – Так что багаж не намокнет, но вполне возможно, что поезд опоздает.

Лиза намазала эрзац-масло на свою булочку, завидуя Китти, которая в этот час еще нежилась в своей постели. Малышка Хенни тоже любила поспать, и только уже проснувшиеся близнецы задавали Розе жару в ванной.

– Не сердитесь на меня, девочки. – Алисия приложила руку ко лбу. – Мне нужно прилечь. Боюсь, у меня жар. Скорее всего, простудилась – неудивительно в такую сырую и холодную погоду.

Лиза и Мари в один голос сказали, что ей нужно поскорее отправиться в постель.

– Я пришлю к тебе Эльзу с ромашковым чаем, – предложила Элизабет. – Или ты хочешь молока с медом?

– Нет-нет, – отказалась Алисия. – Лучше сиреневый чай, чтобы хорошенько пропотеть. Это лучшее средство от простуды.

– Я позвоню доктору Грайнеру, – решила Мари, но Алисия посчитала, что это слишком хлопотно, к тому же их бюджет не предусматривал визит врача на дом.

Мари дала знак Лизе, чтобы та не возражала. Она все равно сообщит о состоянии свекрови врачу. Алисия кашляла уже несколько дней. Как бы она не заработала воспаление легких.

– Хочешь, я поднимусь с тобой, мама? – обеспокоенно спросила Лиза, когда Алисия встала.

– Нет-нет, моя девочка. Я думаю, вам надо вовремя отправиться в путь. Элеонора не привыкла путешествовать, она боится опоздать на поезд.

Мари смотрела ей вслед. Алисия медленным шагом выходила из столовой, только со второй попытки ей удалось закрыть за собой дверь.

– Она принимает расставание с экономкой близко к сердцу, – вздохнула Элизабет. – Ведь Шмальцлер живет здесь, на вилле, уже больше тридцати лет. Не понимаю, почему она так хочет уехать в Померанию. Лишь бы она не пожалела об этом.

Мари сдержалась и не высказала ироническое замечание. Решение Элизабет вступить во владение померанским имением не позднее весны тоже казалось ей весьма спорным. Безусловно, в этом было много плюсов. Тетя Эльвира была очень рада возможности передать ответственность за поместье в «профессиональные руки», тем более что ее никогда раньше не интересовало управление имением. Для Клауса фон Хагеманна это была прямо-таки удача, так как после тяжелой травмы его будущее выглядело весьма мрачно. И вообще для всей семьи фон Хагеманнов возможность жить в поместье, должно быть, казалась небесным даром, ведь собственной земли они лишились уже много лет назад. С другой стороны, Мари сомневалась в том, сможет ли Лиза прожить долгое время в деревне. И потом, эта затея с библиотекарем… Нет, это уж совсем было ей не по душе, но Лиза взрослая девочка и сама знает, что делает.

Эльза толкнула дверь и, входя, задела деревянным подносом дверной косяк.

– Извините, госпожа… Там внизу, в холле, господин Винклер. Он только что вошел. Сказал, что в городе туман не такой густой, как здесь.

Она принялась убирать чистые приборы Алисии, а потом спросила, не принести ли еще кофе.

– Спасибо, Эльза. Мы закончили. Сейчас придет Китти с детьми…

– Слушаюсь, госпожа Мельцер.

Фарфор звякнул, когда она подняла поднос. И вновь она задела косяк, в том же самом месте.

– Пожалуй, будет лучше, если будет подавать Ханна, – со вздохом произнесла Лиза.

Мари была не