Гор. Сага о Джандаре - Джон Норман

Начальник новобранцев — не буду затруднять читателей танаторским названием этого офицера — оказался занятым человеком, и поскольку за меня поручился комор Валкар, он без отлагательств и ненужных расспросов записал меня и принял присягу. В качестве места своей последней службы я назвал город Сорабу на берегах Корунд Ладж. Свой отъезд оттуда я объяснил тем, что преимущество в продвижении по службе отдавалось выходцам из знатных семейств перед более подготовленными и способными воинами, такими, как я сам. Возможно, с моей стороны это было нескромно, но я решил, что в разбойничьей армии Чак Юл не действует правило самоуничижения, обязательное для других бойцов Танатора.

Как оказалось, моя догадка была правильной. Во всяком случае через час я уже был полноправным воином Черного Легиона, и по моей просьбе меня приписали к когорте, которой командовал мой новый друг Валкар из Ганатола. Так я осуществил первую часть своего плана и умудрился войти в город и вступить в армию врагов. А что касается остальных частей плана, то только время покажет, сумею ли я освободить женщину, которой отдал сердце.

4. Я вступаю в Черный Легион

Так я, Джандар с Каллисто, начал службу в качестве рядового солдата Черного Легиона под началом моего нового друга Валкара из Ганатола.

Третья когорта, которой командовал мой друг, размещалась в грубых казармах вдоль южной стороны большой площади, которая называлась форумом Зельтадара. Позже я узнал, что название происходит от имени короля отдаленного прошлого, предка династии Дарлуны.

Рядовые солдаты, и я среди них, спали в большом зале под плоской крышей на жестких матрацах, которые днем свертывались и подвешивались на специальные крючки в деревянных стенах здания.

Вставали мы обычно на рассвете, и если в этот день наша когорта не назначалась в караул, тренировались на площади под пристальным взглядом нашего командира Валкара. И я скоро понял, что быть солдатом означает гораздо больше, чем умение владеть мечом.

Короче, мы маршировали. Тренировались. Производили маневры, иногда очень сложные. У меня появилось уважение к воинским качествам Чак Юл: ни на Танаторе, ни на своей родной Земле я не встречал армии, состоящей из так хорошо подготовленных солдат; и они никогда не нарушали железную дисциплину.

И я начал понимать, почему народы Танатора говорят о них с дрожью и страхом. Для такой планеты это великолепная армия.

В последующие дни я узнал много военных приемов, которые раньше мне не было необходимости знать.

Например, я овладел техникой ведения боя верхом на тапторе, что очень отличается от фехтования на ногах.

Я тренировался в использовании танаторского оружия, называемого длинное копье; насколько мне известно, это оружие характерно только для Танатора; во всяком случае я никогда не слышал, чтобы его использовали в земных армиях. Длинное копье и есть длинное копье: длинное тонкое древко не менее двадцати футов, заканчивающееся стальным когтем или крюком. Пешие танаторские воины с его помощью стаскивают всадников с тапторов. Валкар и его офицеры тренировали нас в использовании короткого метательного копья; его метают с помощью лассо, и танаторцы удивительно искусны в этом; мы действовали также ручным топором и боевым луком. Я обнаружил, что съедаю свою еду с огромным аппетитом и сплю каждую ночь как мертвый.

Валкар оказался прекрасным офицером, твердым, но сдержанным, справедливым и человеком слова. Каждый солдат под его командой твердо знал, каковы пределы свободы его действий, за ними его ожидало наказание. Правила — кстати, они были разработаны самим Валкаром и не были распространены по всему Легиону, как я узнал позже, — очень просты. Нельзя приставать к женщинам в городе, нельзя входить в дома шондакорцев; наказание — двадцать плетей. Драки с другими солдатами, пьянство и уход из казармы ночью наказывались десятью плетями. Солдат, уснувший на посту, награждался смертью.

И хотя солдаты в когорте Валкара были в основном непослушным сбродом, даже самые тупые из них приветствовали дисциплину, насаждавшуюся командиром. Никто не наказывался из каприза, а каждый наказанный точно знал свою вину. Валкар объяснял, что жители Шондакора многократно превышают численность оккупантов, и насилия и грабежи вполне могут поджечь порох и вызвать восстание. Он говорил, что солдат, напившийся или уснувший на посту, вполне может стать причиной гибели своих товарищей и поражения всего Легиона, если враг проберется мимо его поста. Солдаты начали относиться к Валкару вначале с неохотным уважением, а постепенно с собачьей преданностью — следствие прирожденной способности Валкара вести и приказывать.

Мы с Валкаром оставались добрыми друзьями, но он дал мне понять, что на дисциплине плохо отразится, если у него в его собственной когорте появятся любимчики, поэтому в этот начальный период моей службы я почти не видел его в свободное время. Я, конечно, понимал причину этого, и мое уважение к нему росло. Но встречались мы всегда с дружеским словом, взглядом или улыбкой, хотя я знал, что он внимательно следит за моим обучением. И как только я достаточно овладел воинскими искусствами, мне было поручено тренировать других, менее сообразительных и более неуклюжих солдат. Вскоре я был назначен командиром взвода — звание, примерно соответствующее лейтенанту.

Как младший офицер, я теперь жил вблизи казарм в комнате, которую делил с пятью-шестью офицерами своего ранга, ел в офицерской столовой, в которой обедал сам Валкар. Он нашел возможность поздравить меня с повышением, и мы изредка обменивались дружескими словами.

Когда мое обучение закончилось, а мой взвод приобрел достаточные военные навыки, обязанностей у меня стало поменьше. День мы находились на дежурстве, день отдыхали; это дало мне возможность хорошо познакомиться с городом.

Пятнадцать человек у меня под командой были грубыми и непокорными солдатами, но я помнил методы Валкара, с помощью которых он добивался таких прекрасных результатов, и обращался со своими людьми с исключительной справедливостью и твердостью. Они быстро научились меня уважать, после того как мою власть попытались оспорить двое здоровенных задир; я преподал им такой же урок кулачного боя, каким в свое время бросил в пыль Блуто. Этот судебный поединок происходил в тайне, и никто из старших офицеров о нем не узнал. Иначе моих людей, с которыми я дрался, выпороли бы до потери сознания. Они это прекрасно понимали и, мне кажется, начали уважать за то, что я справился с ними собственными силами, не прибегая к власти старших по команде.