Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

С двадцатого октября Артем вступал в права наследства, и начались у него мотания к нотариусу, по разным учреждениям, где много приходилось стоять в очередях, и если бы не племянник Людмилы Александр Кошевой, то ой как бы было тяжело Артему все это вынести. Много финансовых расходов Кошевой взял на себя.

Артем видел, как бюрократическая машина государства пожирает здоровье людей, делая их злыми, нервозными и больными. Две недели выбили его из контроля над расследованием. Ковердов новостей не сообщал, кроме того, что распался весь штаб, т. к. опера не знают, будут ли служить вообще в МУРе. С реформированием МВД, с переводом милиции в полицию началась аттестация и закончилась активная работа, каждый боялся попасть под неугодного сотрудника и вылететь из обоймы. Как сказал бы Витя Малышев: «Зассали суки, притаились и никакой инициативы».

Из всех, кто был привлечен к расследованию гибели семьи Карделли, остался собирать бумаги к суду один следователь. «Полный копец!» — Артем, въехав в обстановку, не на шутку разволновался, а через неделю попал в госпиталь с инфарктом миокарда.

Раньше, когда приходилось слышать Шмелеву, что у человека был инфаркт, то казалось, что с нами такого быть не должно. Ну, по крайней мере, не так рано, как случилось с Артемом. А все очень просто. Если что-то волнуется в организме, то все равно будет выплеск, но есть болезни, которые лечатся, а есть, которые не лечатся — это рак, СПИД и другие. Сердце может остановиться сразу, а может работать с перебоями, с натяжениями, но работать.

Нам всегда кажется, что нас многие неприятности застают врасплох, все случается неожиданно. Может быть, и так. Невозможно было представить такое зверское убийство в квартире дочери на Тверской. Но все было так неожиданно и не укладывается до сих пор в голове, хоть на какой-то полочке.

Артем в этот день после обеда уже собрал свою спортивную сумку. Уложил в нее, как обычно, вот уже пятый год, необходимое для тренировки: кимоно, пояс, полотенце, шампунь, мочалку, защитные наколенники и на локтевые суставы, воду, сменное нательное белье — и готов был к выезду в 19 часов на тренировку в ФОК (физкультурно-оздоровительный комплекс). Готовилась с ним к выезду и внучка Ира, которая имела уже зеленый пояс по айкидо. В этот день должна была быть не простая тренировка, а тренировка, на которой мастер-класс показывал мастер, имеющий черный пояс 8-й дан Братислав Стайкович из Словении, а самый высокий дан в айкидо — это десятый. Артем в душе был благодарен своему тренеру — сенсею Рычагову Ярославу Егоровичу, который уже имел 3-й дан, и который был не только наставником и тренером, но хорошим, добрым товарищем. Он, зная о тяжелом горе у Артема и Ирины, за две недели до сдачи на пояса позвонил и настойчиво предложил прийти на тренировки и на сдачу. Артем тогда ответил ему:

— Я не готовился к сдаче и вряд ли смогу в таком состоянии работать на татами. Видимо айкидо, на долгие времена придется забыть.

— Понимаю, — сказал тогда Ярослав, — и все равно настаиваю на трех тренировках. Я помогу подготовиться.

Артем и Ира смогли тогда сдать на пояса. Так Артем остался в спорте, где мог хотя бы на час-полтора отвлечься от своих горьких дум три раза в неделю. Сенсей Рычагов поступил мудро, он прикрепил к Артему и Ирине по два человека, не менее чем с коричневыми поясами, и они все оставшиеся тренировки выступали у них в качестве нападающих. Тем самым дали возможность отработать требуемые приемы.

Ничто не предвещало такого поворота событий в тот вечер.

Дочь Юлия и внучка Ира пили на кухне чай, и Артем подключился к ним. Потом, после чаепития, Артем почувствовал головокружение и удалился в свою комнату, но, переступив порог, стал цепляться за дверь, чтобы не упасть, так как все, что было в комнате, пришло в движение и закружилось с такой силой, что остановить было просто невозможно. Артем успел крикнуть:

— Юля!? Юля! — и упал на кровать.

Сильная тошнота подкатилась к горлу. Он на миг потерял сознание.

— Папа, папочка, что случилось? — кричала, вбегая в комнату, испуганная Юля.

Артем, услышав ее голос, прошептал:

— Тазик принесите, скорей.

Его вырвало, и сразу стало полегче. Крупный пот выступал по всему телу. Он лег на спину и не чувствовал тела. Казалось, он состоит только из одной части тела — живота, из которого тонкими нитями расходилась крутящаяся тошнота.

Людмила некоторое время стояла молча, потом, смахнув слезу, пошла вызывать «скорую». Первый раз Артем не сопротивлялся этому. Врач «скорой» определила инфаркт и предложила госпитализацию, а когда разобрались, что Артем военный человек, то начала звонить в госпиталь ВВ, находящийся в Реутово, где ей сказали, что нет мест, если только в реанимацию, а там посмотрим. Услышав это, Артем захорохорился и сказал:

— Доктор, я как-нибудь доберусь до госпиталя сам.

Врач сделала ему два укола, дала таблетки и сказала:

— Ходить Вам надо под присмотром, но все-таки надо срочно госпитализироваться, хотя бы завтра. А сейчас подпишите отказ от госпитализации в нашу клинику. Через два часа мы заедем снова. Вам срочно надо в госпиталь.

Пока она все объясняла и возилась с Артемом, Людмила созвонилась с друзьями Артема, и один из них, живущий в Бутово, Виктор Малышев, уже через 30 минут вместе с женой Любой были у него дома.

Виктор «наехал» на Артема по полной.

— Ты почему отказался от госпитализации? Ты шутишь с сердцем. Я помогу устроиться в наш госпиталь Вишневского.

— Да на кой мне ваш госпиталь, если я должен лежать в нашем госпитале, и я завтра поеду в поликлинику, и меня отправят, — возражал Шмелев, не веря, что он действительно сильно болен.

— Это уже другой разговор, главное, что ты понял, что надо лечиться.

— Спасибо, Витя. Уговорил, — улыбаясь после уколов и прохода тошноты, сказал Артем.

Когда Артему приспичило в туалет, то, вставая с кровати, он снова почувствовал головокружение и окончательно решил ехать лечиться, отложив все до утра.

Утром, позвонив Сергею Красцову и объяснив ситуацию, стал ждать звонка.

Сергей отзвонился через 10 минут и сказал, что все нормально, его ждут в госпитале, а подробности все обговорить с Олегом, его замом. Не успел положить трубку, как позвонил Олег.

— Артем, все согласовано, тебя ждут, дай номер машины, если есть, кому тебя везти, а если нет, то я пришлю машину, — говорил Олег.

Артем дал номер машины Кошевого, племянника Людмилы, и стал собирать вещи на выезд в госпиталь.

К обеду его уже голого положили на тележку, накрыли простыней и укатили в реанимационное отделение. После реанимации Артема разместили в хорошей палате кардиологического отделения. Вообще-то свой госпиталь Артем с трудом узнавал. Это КПП, ворота, забор, фонари, шары белые на столбах, мраморные ступеньки, блестящее фойе приемного отделения. В госпитале цветы, фонтаны, хорошая мебель, в каждом отделении своя столовая. Да, видно было, что проделана большая работа. Как узнал позже Артем, свою лепту в этот ремонт внес со своей Ассоциацией «Защита-Р» его друг Серега Красцов.

В палате Шмелев познакомился с замечательным человеком. Полковник Валерий Ястребов прослужил в спецназе пятнадцать лет. Он приехал из Владикавказа, где служил в должности заместителя начальника Высшего военного института ВВ МВД России. Всего две недели хватило им сдружиться и попробовать разобраться в тех ситуациях, в которых каждый из них оказался. Валерий помогал Артему собраться, сосредоточиться на лечении. Он вникал в его проблемы расследования, давал, как потом оказалось, очень дельные советы. Убийц Ястребов готов был разорвать своими собственными руками. Говорил он об этом очень искренне. Второй сосед по палате тоже оказался полковником, и звали его также Валерием, работал он в ГИБДД московской области. Спокойный, уравновешенный, он старался вселить Артему надежду на жизнь. Конечно, ему было еще только сорок семь лет, и лежал он в кардиологическом отделении с целью профилактики, но он душевно переживал за горькую судьбу своего соседа.

Артем считал, что ему очень тогда повезло с соседями по палате. А с Ястребовым у них завязалась дружба, несмотря на то, что разделяли их болыные километры.

За месяц лечения Артем набрал 4 кг веса, а поступил он настолько худой, что за всеми переживаниями, курением, недоеданиями и постоянными нервами при госпитализации он весил всего 63 килограмма, вместо 75.

Через месяц Артема перевели в реабилитационный центр под Домодедово, где когда-то побывали Серега Лось и Володя Цветков. Артем, несмотря на запрет врача, захватил с собой после новогодней побывки дома лыжи и постепенно накручивал с 12 до 13 часов, ежедневно, километры, начиная с одного и дойдя до пятнадцати. Двадцать дней тренировок не прошли зря. А в феврале он снова появился, к удивлению многих, в зале на татами и начал тренировки. Артем понимал, что если сейчас он не поднимет свой тонус жизни, то не сможет довести дело до конца, так внушал ему первые две недели, очень упорно, Ястребов.