Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Человеком Тьерри был в своем роде оригинальным во многих поступках. У него хватало терпения не обидеться, когда его обвиняли за то, что он ничего не делал для ремонта квартиры или не хотел идти в спортзал, или бассейн, когда ворчал и злился на Москву. Он знал, что его красивая жена никогда не бросит свою «долбанную» Россию и эту безумную Москву, и он утихал, успокаивался, принимал все так, как есть, и даже гордился этим. Улыбался, надевал фартук и в знак примирения брался за приготовление вкусного ужина.

— Как он мог открыть двери в 4 утра? Почему не разбудил Олю? Кто же все-таки вынудил его открыть дверь? Почему не оказал сопротивления? Ведь сколько раз я говорила ему, Тьерри, не ходи сам к соседям, не открывай никому двери ночью. Боялась, что француза всегда россияне не воспримут всерьез, это объект для обмана, кражи и лохотрона. Так все и вышло. Что же я не договорила? Что же я не смогла внушить зятю? Почему он не только не защитил семью, как мужчина, но и впустил убийцу в дом своими руками, — думала Людмила, и слезы медленно катились из ее глаз.

А дни отдыха на юге все-таки летели быстро. Дня четыре вода в море вообще не радовала. Концерты закончились. Больше всего понравился концерт Леонтьева, особенно его танцующая группа — четыре девушки и четыре парня. А вот концерт «Непары» произвел не очень хорошее впечатление, петь умеют, что он, что она. А вот вел концерт мужчина, он же солист, как попало, свою напарницу он ни разу не обнял, ну и так далее. Артем от этой группы ожидал большего, Людмила тоже была не в восторге. И шел концерт всего-то 1,5 часа.

31 июля Артем набрал два ведра алычи в палисаднике, и они с Людмилой наварили компота. Ведро Артем отнес соседям в 6 квартиру. Евгений, хромая, встретил его в коридоре.

— Что с ногой? — спросил Артем.

— Опять стала болеть. Ночью вроде ничего, а вот с утра крутит и рвет. Вон, какая стала, — и Евгений пальцем ткнул в распухшую почти в два раза правую ногу.

Артем сам попробовал пальцем у колена икру ноги и наткнулся на очень твердое тело.

— Ну а что говорят врачи, Женя?

— А что врачи? Военный госпиталь в Феодосии, это нечто уродливое по сравнению с госпиталями, в которых мне доводилось бывать раньше. Ничего конкретного сказать не смогли. Отправили к онкологу, — сказал раздраженно Евгений.

— А анализы, УЗИ, рентген? — настаивал зачем-то Артем.

— Да делали все, закупорка вен, аденома простаты, загуляли лимфоузлы по всему телу. Да твоего приезда у меня на шее с кулак была опухоль, а сейчас в два раза меньше. Тут дорогие уколы помогли. Есть улучшение!

— Вообще-то, я смотрю, у тебя не ахти положение, тем более надо точно знать, от чего лечиться, — сказал Артем.

— Не заморачивайся, Артем, на мою болезнь, — дал понять Евгений о том, что об этом хватит говорить.

Артем уходил от Евгения и подумал о том, что симптомы-то у него, по слухам и рассказам, раковой опухоли. Евгений — подполковник в отставке, отслуживший около 30 лет в армии, в ракетных войсках. В электронике волокет, как Бог. Руки золотые. Как сантехнику починить, как отопление поставить, любое замыкание или обрыв в электропроводке найдет, и «да будет свет». А телевизоры, наверное, у всех, кто в доме проживал, чинил. А сколько добра он сделал по просьбе Артема и Людмилы. И всегда, когда они приезжали, он отдавал один из своих телевизоров на время отдыха в их квартиру. В общем, мужчины сдружились. А жены еще раньше нашли общий язык.

Артем решил поговорить на эту тему с Галиной. И она поведала страшную весть: «У Евгения рак мочеполовой системы уже 4-й стадии. Его не берут в госпиталь на лечение. В Симферополь он не едет сам. Она ему правду не говорит. Он надеется на то, что вылечится». Перед нашим приездом только-только стал ходить. Сам он на что надеется, Артем не понял. И правильную ли позицию заняла Галина, что не говорит ему правды. Все это еще больше испортило Артему настроение.

Через три дня обратно в Москву. Артем второй раз на море пришел один. Людмила приболела, спина резко дала о себе знать во время стирки белья. Хоть и купили они с Артемом на рынке стиральную машину «Малютку», но выжимать белье пришлось руками. Артему было неприятно, что он не смог вовремя помочь жене. И вот он один у моря.

Море! Сегодня оно спокойное, как никогда за все дни их пребывания. Полный штиль. Вода теплая, 8 часов утра, а народ усиленно подтягивается, и все сразу в море. Плывешь и думаешь: вот так и жизнь человеческая, наверное, состоит из штиля, шторма, ветров и волнений. Артем вдыхал ноздрями утренний свежий морской воздух и понимал, как все-таки хорошо, что можно это чувствовать, что через год снова можно будет почувствовать эту чистоту, этот вкус соленой воды, увидеть плавающих по дну рыбешек, убегающего крабика, переливающиеся в лучах солнца разноцветные водоросли. А самое главное — атмосфера на берегу. Люди доброжелательны. Нет укоров, криков, слез. Есть крики радостных детей, смех довольных родителей и похожие лица от всеобщего блаженства и удовольствия. Море! С таким, какое оно сегодня, расставаться не хочется. Артем вылез из воды и лег на свой коврик с полотенцем и надувной подушечкой. Приятный утренний ветерок освежал его от нахлынувших на его тело солнечных лучей. Он закрыл глаза и вдруг сквозь сизую тучу на небе он увидел большие глаза, потом контур лица и, о боже, это было так похоже на лицо Ольги. Ольга улыбнулась, потом исчезло лицо, а глаза стали огромными и вдруг также исчезли в сизом облаке.

Артем попытался еще раз увидеть то, что только что видел, закрывал сильней глаза, хмурил брови, искал сизое облачко. Но, увы, так ничего подобного не увидел. В голове сразу пронеслось: «Неужели все-таки они на небе и оттуда наблюдают за нами? Она мне улыбнулась. Она, моя милая доченька! Она видит меня. Оля, родная моя!»

Артема так это захватило. Он не знал, что это, но то, что это было лицо Ольги, сомнений быть не могло.

Артем вдруг подумал:

— Как бы еще увидеть Лизу и Тьерри. И почему, сколько он ни отдыхал здесь, никогда такого не случалось. Правда, после 2000 года ему порой снились родители или что-то связанное с войной, но чтобы вот так на небе увидеть умершего — не было никогда. Ольга посылала ему какие-то знаки, но какие и что она хотела ему сказать, о чем она хотела, может быть, его предупредить? Это было неспроста. Он стал думать о будущем, о том, что скоро, вот уже через три дня, они не увидят больше моря. А он, может быть, и не увидит его никогда. Что за чушь лезет в голову? — подумал Артем и вспомнил, как, придя от гадалки, двумя днями раньше, Людмила с Галей взахлеб стали рассказывать ему о результатах гадания у бабули:

— Тебе, Артем, срочно надо обследоваться в госпитале. А иначе, гадалка сказала, осталось тебе всего один год жизни. Она сказала, что ты очень энергичный, подвижный человек, много испытавший, даже прошедший войны, но здоровье подорвано, и могут быть сильные осложнения, вплоть до смерти, — говорила Галина, и ей в такт поддакивала и Людмила, которая явно этим гаданием была очень обескуражена и напугана. Они пришли погадать на себя, на детей, а гадалка зацепилась за Артема. Вот беда. А тут еще и Ольга что-то с неба пытается сказать.

Артем жмурился от яркого солнца. Ему не хотелось думать о плохом. Но он понимал, что сходить в поликлинику и попроситься в госпиталь на обследование надо обязательно. Скоро в Москву. А ехать надо. Да и в целом, несмотря на море, и отдых от всей московской суеты, дел в Москве невпроворот и вряд ли сразу возможно будет лечь в госпиталь. Опять все не так. Но хуже, наверное, чем потеря дочери и внучки, уже ничего не должно быть. Артем глянул на часы, без пяти минут одиннадцать. Надо собираться и бежать домой. Скоро должна приехать старшая дочь Юля с мужем и с ними еще четыре человека. Да, будет «весело». Людмила уже готовит, наверное, обед. Она еще вчера наварила целую кастрюлю борща и закупила овощи и зелень на салат.

И все равно, что бы ни ждало его впереди, что бы ни делалось и виделось сегодня с упорной настойчивостью, его мысли возвращались к безвременной потере близких. И как всегда не верится! Почему у нас? За что так? Как выжить дальше со всем этим?

Артем еще раз зашел в море, проплыл метров 70 и стал собираться домой.

К 14 часам приехала Юля с мужем. Встретились, обнялись. Начались расспросы. Вдруг звонок. Артем пошел открывать дверь между коридором и лестничной площадкой. У входа стояла внучка Ира.

— Ира? — удивленно спросил Артем. — Как ты здесь оказалась?

Никто о ее приезде не обмолвился и словом. Это был подарок!

— А я за поездом бежала и чуть-чуть не успела к его прибытию на «Айвазовскую», — сказала Ирина и бросилась обнимать деда.

Когда она вошла в квартиру, то и бабушка застыла от неожиданности, увидев внучку, и тоже бросилась в ее объятия.

— Это вам мой сюрприз, — улыбаясь, говорила Ирина.