Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Отпуск. Феодосия.

Море! Черное море!

Раскаленный золотой песок, принимающий небольшие волны и принявший сотни, наверное, тысячи отдыхающих. Людей по всему побережью от города Феодосии до Приморска! Снуют туда-сюда довольные ребятишки, кто еще только-только встал на ножки, а кто твердой походкой голышом идет к воде, и, чтобы вытащить из нее свое чадо, родителям порой приходится прилагать немалые усилия.

Пляж чистый и ухоженный. Желтые стационарные зонты выстроились в три ряда, а под ними белые лежаки, на которых отдыхают либо пожилые люди, либо те, кто приехал к морю на день и в самый зной, а это с 12 до 15 часов, уходят в тень, чтобы не только не сгореть, но и не поймать на свою кожу ненужные лучи радиации. Вдоль берега плывет или, как говорят моряки, идет теплоход, с которого по громкоговорящей связи слышно: «Уважаемые отдыхающие, мы приглашаем вас поспешить к причалу Золотого пляжа, где через час состоится увлекательная прогулка до Коктебеля. Вы увидите замечательные картины пейзажа Крымского побережья, наше путешествие, как правило, сопровождают красивейшие и умнейшие из обитателей моря дельфины. На борту корабля имеются бар, кафе, прохладительные напитки, мороженое. Торопитесь с решением, и вы получите массу незабываемого удовольствия от прогулки».

Рядом, за забором, проходит оживленная трасса между побережьем и камышами, их тут называют также, как и район города Феодосии — Ближние камыши. Артему с Людмилой требуется всего не более 15 минут, чтобы от дома, перейдя эту трассу, которая тянется до города Керчь, оказаться на берегу Золотого пляжа. А название он имеет законное, песок в лучах яркого солнца становится не просто песком, а песком с золотым отливом, а главное — это песок мягкий и крупный с мелкими разноцветными ракушками. Лежать на нем сплошное удовольствие. Устанешь лежать — можешь войти в воду и наплаваться вдоволь. Дно тоже песчаное. Раньше, года три назад, на берегу было много каменных глыб, обросших водорослями и ракушками, на фоне которых получались красивые фото. Но проходить через них было не очень приятно, не все они имели округлую форму, порой наступишь на край такого камня и чувствуешь своей стопой колючие и острые выступы на его поверхности.

Сейчас берег облагородили. Камни повытаскивали и стащили их в кучи, а между ними прекрасный песчаный заход в море.

Шумит тихонько волна, играет музыка в ближайшем кафе, хохочут и кричат летящие по водной горке взрослые и дети.

Все это, такое знакомое Артему и Людмиле, впервые за многие годы их пребывания здесь не радовало, а было каким-то обычным и даже печальным. Они думали, что, уезжая из Москвы, хоть как-то забудутся, отвлекутся от своего страшного горя.

Артем, никогда в жизни не ездивший поездом в СВ, специально взял билеты до Феодосии, чтобы никто не мешал им ехать спокойно, без соседей, без их расспросов и ответов, с выходом из купе при переодевании или приеме пищи. Людмила была довольна, несмотря на старый, советских времен, вагон, отличающийся, правда, от основных тем, что всегда работал кондиционер, и они были вдвоем, равные в своей печали, и могли себе позволить любые темы для разговора. Хотя начало любой темы становилось продолжением случившейся трагедии и огромной жаждой найти и наказать убийц.

По дороге в поезде нет-нет, да налетала такая страшная тоска, такая обида, что вот они едут, как было задумано еще до 20 апреля, но с ними нет той дорогой маленькой девочки, их любимой внученьки Лизы, которая должна была также смотреть в окно на мелькающие полустанки, деревни, коттеджные поселки, смотреть на вокзалы Орла, Тулы, Харькова, покупать горячую картошку с малосолеными огурцами, мороженое. Артем и Людмила исполняли бы любые прихоти ребенка.

Артем ругал себя за то, что в прошлый раза пребывания в Феодосии они не взяли с собой внучку, посчитали ее еще маленькой. Он не мог успокоиться, как же они поступили опрометчиво, ей тогда было уже 2,5 годика. Лизочка бы за отпуск окрепла, загорела, закалилась и многое б чего хорошего почерпнула у дедушки с бабушкой. Нет же, перенесли совместный отдых на следующий год.

Но, увы. Увы, они ехали одни они, те, кто всего три месяца назад потеряли и дочь, и внучку, и зятя. Скажите, каждый, кто сейчас читает эти страницы, как жить дальше? Как успокоить нервы и клубок воспоминаний, как удержаться от слез, когда душевная песня льется из динамика, а она так нравилась Ольге. Как сдерживать слезы при виде маленьких деток, вздрагивать, если вдруг в ком-то виделись черты погибших детей?

В Феодосии Артем и Людмила вышли, как всегда, на станции «Айвазовская», не доехав до конечной 12 минут. У вагона их встретила внучка Ира и ее парень, молодой, интересный, целеустремленный и спортивного вида человек. Звали его Владимир. В июле исполнился год их дружбе. Владимир воспитывался в семье офицера и производил впечатление человека уверенного и целеустремленного. Он всячески помогал семье Шмелевых в трудное, горькое время. И их дружба очень нравилась и Артему, и Людмиле. Артем Шмелев видел во Владимире честного и надежного парня, а может быть, и будущего родственника. Он видел их любовь, он был рад, что у Иры есть защита и опора.

Однокомнатную квартиру в «Камышах» Артем с Людмилой купили еще в 1995 году, совершенно случайно увидев объявление на воротах КПП войсковой части, за три с половиной тысяч долларов, хотя по тем временам и заработку в двести пятьдесят долларов в месяц это были огромнейшие деньги. Но все сошлось, он снял все деньги с книжки, продал свой любимый автомобиль, который купил в Германии, служа в СГВ, хоть очень и не хотел этого делать, ведь это же была иномарка. Однако 93-94-е годы были голодными и тревожными. Денег всегда не хватало. Но он, как представил, что будет возможность ездить к морю, то сделал невозможное и собрал требуемую сумму к договоренному времени. Тот, кто прожил у моря семнадцать лет, знал, что такое море. Правда, море морю рознь. Черное море — это не Татарский пролив с максимальной температурой воды в 19 градусов, и то только в июле, а Черное море — это ласковое солнце, теплая вода, до 28 градусов и еще что-то необъяснимо приятное, притягивающее к шуму волны и всеобщему настрою отдыхающих.

— Живут же люди! — думал Артем, — не то, что там, на Сахалине, постоянная борьба с природными катаклизмами. Лета ждешь, как манны небесной, а оно все медленно и медленно приближается к июню, а в конце июля начинает убегать, подтягиваться к осени, а 1 сентября порой и заморозки подбегают. Конечно, сахалинцы — это не все люди, кто смиряются с вечной борьбой за выживание, зимой с заносами, буранами, штормами и осенними обложными дождями, но он, Артем, во всем этом помнил только хорошее, а плохое — как короткие мгновения. Наверное, потому что там он вырос, там были его родители, сестренки, дедушка, бабушки, первая влюбленность и дружба с пацанами. А природа, конечно, с Крымом не сравнить, но в Сахалинской природе столько своего необъяснимого, притягательного, что порой снится Артему Родина, как сказка. Такая красота приснится, что и просыпаться не хочется. Сахалин не Крым, но чем-то он и схож, бывает с ним, по этой красоте, а вот по погоде, конечно, он жесток и не предсказуем.

Квартира была на первом этаже в пятиэтажном доме, а перед окнами росли огромные вишневые деревья в палисаднике, доставшемся вместе с квартирой от живущего здесь до своей смерти старика-фронтовика ВОВ деда Зотова. Дед давно, еще лет 25 назад, посадил сад из пяти вишневых, двух абрикосовых и трех сливовых деревьев. Деревья давали хорошие плоды. Артем каждый год, как приезжал, наводил порядок в садике. Собирал выброшенные из окон сверху бутылки, пакеты и другой мусор.

Дома они познакомились с братом Владимира Денисом и его девушкой Ниной. Аня, подруга Иры из Владимира, была уже знакома и Артему, и Людмиле.

На следующий день Ирина со своими друзьями уехала в Москву. После обеда Артем и Людмила шли сквозь камыши по дороге, но той бывалой радости сближения с морем не испытывали. Они остались одни. Им надо побыть одним. Им надо все понять, им надо доплакать. Надо как-то возвращаться к жизни, но уже к другой жизни с вечной раной души, с обделенностью счастьем в судьбе. Уже Артем никогда не скажет о себе, что он счастливый человек. Этого не скажет и Людмила.

Пляж.

Артем смотрел на море и, глядя, как парень с девушкой безмятежно загорают на большом надувном матрасе, вспомнил случай с прошлого года, когда также загорающих двух девушек на матрасе ветер потащил в море. Одна из них бросилась в воду и еле доплыла до берега, вторая испугалась отдаленности от берега, осталась на «плоту», и ветер быстро унес ее в открытое море. Девушке было 18 лет. Только на третьи сутки спасатели обнаружили ее, сняли с плотика, обессиленную и обгоревшую на солнце до беспамятства.