Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Через месяц Артема перевели в реабилитационный центр под Домодедово, где когда-то побывали Серега Лось и Володя Цветков. Артем, несмотря на запрет врача, захватил с собой после новогодней побывки дома лыжи и постепенно накручивал с 12 до 13 часов, ежедневно, километры, начиная с одного и дойдя до пятнадцати. Двадцать дней тренировок не прошли зря. А в феврале он снова появился, к удивлению многих, в зале на татами и начал тренировки. Артем понимал, что если сейчас он не поднимет свой тонус жизни, то не сможет довести дело до конца, так внушал ему первые две недели, очень упорно, Ястребов.

Артем всегда помнил то, что он ответил на вопрос корреспондента у подъезда:

— Кого вы считаете убийцами ваших детей и внучки? Верней, что вы по этому поводу скажете?

Артем тогда хотел отмахнуться, но зло сказал:

— Я умру, но все равно их найду, чего бы мне это ни стоило.

Этот фрагмент показывали по ТВ несколько дней. Больше Артем никому, кроме французского телевидения, никакого интервью не давал.

Он сказал мало, но, сколько же надо сделать работы, чтобы найти преступников и наказать их. А сейчас хотя бы возобновить расследование. Более двух месяцев ушло на болезнь. Вернувшись, домой, он сразу на следующий день поехал в прокуратуру ЦАО на Льва Толстого и, выйдя из кабинета следователя, понял, что никто больше или дальше заниматься расследованием не хочет. Кувертов усиленно готовит все к суду. Ничего нового он не сообщил. Артем шел и, не понимая, как изменить ситуацию, почти плакал от бессилия. Он еще раз убедился, что как только в следственном комитете узнали, что ДНК Мормурадова совпало с пробой на тампоне его дочери на 99,9 %, то следствие практически было прекращено. Что делать? Что делать?

Глава 5

Выход на адвоката.

Никакие заслуги Артема, никакие понятия о чести милиции и прокуратуры, никакие сочувствия, никакие знакомства Артема не могут сдвинуть дело, которое осело в сейфе капитана Ковердова. «Я болтун, я все провалил, почему я не сел рядом с этим капитаном в его кабинете и не разобрался в деталях? Почему я до сих пор не изучил все дело? Но я ведь не юрист», — пытался оправдать себя Артем. Вернувшись, домой, он стал звонить всем, кого считал друзьями или хоть как-то могущими оказать помощь или помочь советом. На глаза попалась визитка Стаса Борцовского, которого он знал еще по Чечне и который когда-то служил на Петровке 38, который на похоронах клялся в любой помощи. Артем вспомнил это и позвонил.

— Здорово, Артем, рад тебя слышать, давай покороче, у нас скоро концерт, — сказал Стас.

— Ты так же у Разманова?

— Да, у него.

— Стас, я в тупике, дело остановилось. Убийца в Бутырке показаний не дает, все отрицает, хотя на него фактов имеется немало. Стас, но он был точно не один. Я был у экстрасенса, она сказала, что их было двое, да я и сам это чувствую.

— Да чувствовать, дружище, мало. Факты нужны.

— Стас, ты меня не корректируй, — начал злиться Артем.

— А я не корректирую, а скажу тебе, что уже прошло солидное количество месяцев, скоро год и, доложив в верха, что главный убийца пойман, а дело международное, то все считают это дело раскрытым, и тут уже вряд ли мы, что сможем поменять.

— Стас, да на хрена мне нужны твои размышления. Ты работал в «Конторе». Ты обещал помогать. Ты забыл, как восхищался красотой и умом моей дочери? Ты забыл, как я рыдал, и ты говорил на сорока днях, перед всеми на поминках, что примешь все меры к поимке всех этих уродов.

— Стоп, «брат»! — перебил Артема Станислав, — Не гони на меня волну, я каюсь уже. Все, я кое-что понял. Жди звонка.

Связь пропала.

Артем не ожидал такого поворота от боевого товарища и, немного опешив, стал себя ругать, что обидел человека. Однако минут через 15 позвонил Борцовский.

— Артем! Тебе нужен юрист — адвокат. Тебе надо начать все снова, а это значит разобраться в деталях дела. Ты имеешь право со своим адвокатом, как потерпевший, вникнуть в расследование и еще, как полковник МВД. Короче, есть такой человек, зовут Федор Матвеевич Дружинин, поверь мне, это супер опер, следователь и сегодня это полковник в отставке, молодой пенсионер, и он адвокат, запиши его телефон. Он тебе все подскажет. Бабки рубить не будет. Он наш мужик, с правильными понятиями чести и совести. Ты найдешь с ним общий язык!

— Пишу, — сказал обрадованный Артем и записал номер телефона Дружинина.

— Позвони ему, он в курсах и обещал помочь, поверь мне, это очень порядочный человек, возьмется — вцепится, как бульдог, мертвой хваткой. Такие должны работать в милиции, но ты же знаешь, таких личностей не празднуют нигде. Талантливые всегда имеют свое мнение и голос, а это не всеми приветствуется.

— Спасибо, Стас, я созвонюсь и тебе сообщу, что появится нового. Извини, что наехал на тебя, это от моего дисбаланса души. Прости!

— Да ладно, Тема, проехали. Кто, как не я! Ну все, пока. Крепись, — сказал Стас Борцовский и отключился.

Артем созвонился с Дружининым, и они договорились через недельку-другую встретиться. Но так потом случилось, что Людмиле дали путевки и на нее, и на Артема в Дом отдыха Воронова от Центробанка, да и Дружинин пока не был настроен начинать работу, у него еще раньше все время было расписано на месяц-два вперед. Но самое главное, Артем узнал после разговора с Всеволодом Ивановичем Левковым, что дело по Карделли скоро отдадут вверх, в прокуратуру Москвы.

— Вам ведь не нравится, как мы работаем, — сказал тогда раздраженно Левков. После чего, Артем высказал все, что думал, этому человеку:

— Вы обещали после экстрадиции убийцы из Казахстана зажать ему яйца, и он скажет все. Вы клялись в высоком профессионализме следователя и оперов. Вы заморозили дело. Да, не отрицайте, полковник. У вас нет никого, кто бы мог развязать язык Мормурадову. Вы сами даже и не попытались попробовать, это ниже вашего «плинтуса». Перевелись Шараповы и Жегловы. Вы запудривали мозги и мне, и французам, прекрасно владея психологией потерпевших и слушателей. Вы не дали, наконец, с первый дней нашей встречи войти в квартиру моей жене, чтобы она, зная все, где что находилось до трагедии, могла помочь следствию в расследовании. Ваш следователь — добросовестный исполнитель, но я не почувствовал никакого в нем напора и силы мысли следователя. Он вас боится, он не имеет возможности перечить Вам своими доводами и размышлениями. Вы решили свернуть дело, кто-то еще с вами согласился, и все доводы и старания вашего подчиненного пошли коту под хвост. Я не юрист, но задал ему 28 вопросов и получил только 6 вразумительных ответов.

— Ну, не Вам судить о наших сотрудниках, — сказал тогда зло Всеволод Иванович.

— Я полковником прослужил 11 лет и понимаю, что такое капитан на таком серьезном деле. Вы явно занижаете весь драматизм дела. Да и вам, видимо, это и не нужно, — сказал Артем, невзирая уже ни на какие возражения руководителя следственного комитета. Понимая, что другого на его месте Левков стер бы в порошок.

— Не стоит нам портить друг другу настроение, и я надеюсь, что в прокуратуре Москвы лучше сработают, чем мы. Поверьте, мы сделали все, что можно, и зря вы черните нашу работу, — сказал, пытаясь закончить этот неприятный разговор, Левков.

— Спасибо казаху, который задержал Мормурадова, а то бы не известно было, кто кому, что зажимал в тисках. И поверьте, Всеволод Иванович, я докажу вам, что не один Мормурадов убивал, не один поджигал, грабил, и у него были сообщники, и я достану Гарисова в Узбекистане. Что бы это мне ни стоило. Вы вынуждаете меня работать вместо вас? Я на грани срыва, мне, что за оружие браться?

— Флаг вам в руки, я буду только рад, — ехидно сказал Всеволод Иванович.

— Эх, как бы я хотел, чтобы вы оказались на моем месте.

— Все, извините, у меня работа. До свидания, — всерьез обиженно сказал Всеволод Иванович и оборвал связь.

Артем тогда долго, в течение нескольких часов не мог прийти в себя, и он понимал, что теперь ему идти назад нельзя, а впереди 12 дней в Доме отдыха, до марта так же занят и Дружинин, дело передают в Следственный комитет при прокуратуре г. Москвы. Расстроенный, Артем поехал с Людмилой в Дом отдыха «Солнечный городок».

Вороново.

Февраль выдался на редкость зимним, снежным, в меру морозным и даже солнечным, но не это как-то встряхнуло по-доброму в сторону оздоровления Артема и Людмилу Шмелевых, а сам отдых, Артем понял, как можно отдыхать всего в сорока километрах от дома и чувствовать себя не только в защищенности, но и в теплой заботе и комфорте.

— Центробанк — молодец! — они смогли жить нормально до кризиса и во время кризиса. Так должно быть для людей везде.

Но лучше Артем не видел. Прекрасный вход, охраняемая стоянка, охрана с собаками, на заборе видеокамеры, освещение по всему периметру и светло, как днем, на всей территории городка. Номер на двоих со всеми удобствами, с лоджией, телевизором, холодильником, шикарными кроватями, все подобрано в хорошем стиле, чисто, просто и комфортно. А какая столовая, ну просто элитный ресторан, бар, бильярд, концертный зал, спортивный, тренажерный, сауна, огромный бассейн на четыре дорожки и обслуживание, как у немцев: «Битте! Дритте», — и с улыбочкой доброжелательной. Врачебные кабинеты, массажные, физиотерапевтические, а главное — опытные и вежливые врачи и сестры. Одним словом, после нескольких загруженных дней расписанием отдыха Артем и Людмила поняли, что они еще не умерли, что их здесь как-то удивили, пригрели, расшевелили. Но самое главное, что в незащищенном нигде государстве, ни дома, ни на улице, ни в машине, ни на работе, ни в чем остальном Артем с Людмилой почувствовали не только защищенность, находясь в «Солнечном городке», недалеко от деревни Вороново, но и некоторый прилив сил и энергии для того, чтобы дальше суметь жить с таким горем и трагедией. Конечно, горе постоянно давило, но, находясь в доброй обстановке, надо было стараться сдерживать свои чувства ненависти к бандитам и разочарование в результатах расследования.