Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

он тот, кто заставит магию служить доброму делу. Граф может наладить связь между дворцом и четвертым лабиринтом. Королева и капитан Шотс с каждым днем становятся подозрительнее к моим частым отлучкам, и мне все труднее придумывать причины покинуть замок.

– Что же, Соргос, я соглашусь с вами, если вы возьмете ответственность за графа на себя, – предупредил главарь.

Соргос повернулся к Петру, и граф узнал одного из лучших драконов из охраны королевы.

– Я клянусь, что не подведу, – Петр протянул руку дракону.

– Я принимаю клятву. – Тот ответил рукопожатием. Из его рукава выползла тонкая змейка, спиралью обвила запястье Петра и, укусив его, сделалась невидимой.

– Мы тоже немножко маги, – объяснил Соргос. – Она свернется у сердца клубком и будет ждать своего часа.

***

От воспоминаний Петра отвлек щелчок открываемого замка. Обернувшись, он увидела в дверях Анвера. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Петр заметил, что жрец не вошел в комнату, остался стоять на пороге.

Граф давно не видел брата, если не считать коротких встреч в Райском саду и в тронной зале во время «помолвки» принцессы с капитаном драконов. Но в обоих случаях Петр не обращал внимания на Анвера, он был сосредоточен на Роуз.

Сейчас, увидев его близко, Петр поразился произошедшим с ним переменам.

Его брат никогда не отличался крепким сложением, можно было сказать, Анвер был рожден для пения, музыки, танцев. В нем всегда проявлялась склонность к искусству – он прекрасно рисовал, лепил из глины изящные фигурки. Его тонкие пальцы умели не только доставлять удовольствие женщине, уж этому Петр точно стал свидетелем, но и создавать уникальные артефакты, вплетая заклинания в природой подаренную красоту: в созданном им обереге, золото и драгоценные камни соседствовали с полевыми цветами, птичьими перьями, колосками пшеницы. Петр слышал, что амулеты Анвера спасли жизнь не одному дракону, вылетавшему в дальние лабиринты, чтобы усмирить восстание рабов или вспышку неповиновения горожан. Люди, зная, с кем им придется иметь дело, заранее готовили оружие против ящеров: мощные арбалеты, копья, сети-ловушки. Но сильные обереги Анвера уводили стрелы в сторону, а ловушки схлопывались за мгновение до попадания в них драконов.

– Что с тобой? Ты болен? – только такие слова могли прийти на ум Петру, после того, как он увидел кожу да кости, оставшиеся от Анвера.

Но тот не стал отвечать, только вяло махнул рукой.

– Скажи, брат, жрецу становится легче, когда магия покидает его? – в голосе Анвера не было и толики издевки или торжества. Больное любопытство? Нет, Петр чувствовал, Анвер отчаянно хотел знать правду. Отчаяние – вот главное слово, которое описывало состояние жреца.

Петр закрыл глаза, прислушиваясь к себе.

– Я ничего не чувствую, – наконец, признался он.

– Как? – удивился Анвер, даже сделал шаг в комнату. – Разве не исчезла сильнейшая привязанность к женщине, ты не перестал чувствовать ее боль, у тебя не пропало желание убить ее? Разве тебя не оставили муки ложной любви?

– Ложной? – эхом повторил Петр. – Я не знаю, что такое ложная любовь.

Анвер подошел к стене и провел по ней ладонью.

– Не получилось? Не вытянуло магию?

– Брат, выйди из комнаты. Получилось. Вытянуло. И я тебе благодарен. Я свободен. Исчезли сомнения – люблю ли, исчез страх, что когда-нибудь не выдержу и сорвусь, убью или ее, или себя.

Анвер сначала повернулся к двери, намереваясь выйти, но потом решительно направился к Петру и сел рядом на скамью. Плечом к плечу, как шесть лет назад, когда они были подростками.

– Анвер, что ты делаешь? Пожалей отца.

– Я устал. Я тоже хочу ничего не чувствовать. Не чувствовать скручивающую Лолибон ненависть, вспышки ярости, похоть. Ты знаешь, как мучительно чувствовать наслаждение женщины, когда она получает его не от тебя?

– Знаю…

Анвер удивленно обернулся на брата.

– Ночью я почувствовал, как от Роуз идут волны любви и нежности, и кинулся в портал, чтобы увидеть, кого она так любит. Она был с Руффом.

– Брат…

– Скоро она придет в себя. Я никогда ни о чем тебя не просил. Сейчас прошу. Помоги ей уйти из дворца, Руфф ждет ее в «Пьяном драконе».

– Брат, ты не в себе? Твой разум испарился вместе с магией? Она выбросилась из окна, находясь в одной комнате с Руффом. Ты думаешь, она сделала смертельный шаг от большой любви к жениху?

– Причины могут быть разными. Она могла испугаться моего появления, попятиться к окну и выпасть из него. Руфф рискнул жизнью и пришел за ней в лабиринты, он же выведет ее отсюда. Знал бы ты, какой любовью она к нему пылает. Такого всплеска чувств, желания, я никогда до этого от нее не ощущал. Здесь я лишний.

– Руфф не тот человек, с которым стоит отпускать любимую женщину. Поверь, я знаю, – Анвер произнес последнюю фразу так убедительно, что Петр оторвал взгляд от спокойно спящей Роуз и повернул голову к брату.

– Что произошло? О чем мне следует знать?

– Когда Соргос принес раненную Роуз, капитан и пара драконов тут же вылетели в четвертый лабиринт. Как ты думаешь, кого они обнаружили в «Пьяном драконе»?

Петр задержал дыхание. Если как следует обыскать харчевню, Шотс, славящийся дотошностью и нюхом на повстанцев, мог обнаружить секретное подземелье.

Анвер не стал ждать ответа.

– Они нашли Руффа Бреужского, который спокойно спал. Из его окна выбросилась любимая женщина, а он спал, даже не потрудившись одеться.

– Что сделал с ним капитан?

– Ничего. Приволок во дворец. А вот твоего любимого трактира больше нет. Сожгли дотла. Тот, кто приютил беглянку Роуз, должен понимать, чем рискует.

– Где сейчас Руфф? Его арест сильно осложняет дело.

– Еще бы. Этот дурак хранил в дорожной сумке бумаги и чертежи с метками, как проходить все лабиринты, вплоть до королевского замка. Теперь Лолибон выясняет, кто помогал врагу, кто тот предатель, о котором ты ее не раз предупреждал.

– М-м-м, – простонал Петр, закрыв ладонью глаза. – Я же просил его выучить все наизусть, а бумаги передать отцу Роуз.

– Это ты?! – Анвер глядел на него во