Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

и сразу признаться королеве, какую глупость сделал его сын, но старик не стал. Узнай, что ловушка высосет из Петра магию, Лолибон не пощадит глупого Анвера, убьет его.

Да, Фарух пытался спасти Петра как мага, отсылая его прочь, предупреждая об опасности, но разве можно переубедить влюбленного бахримана? Догадывался ли Петр о подлости Анвера, когда вошел в комнату? Скорее всего, да. Он должен был почувствовать высасывающую магию, но все равно закончил переход.

– Идите, отец, – Петр провел ладонью по лицу Роуз и та слабо застонала. – Время на исходе.

– Я могу остаться с тобой и помочь, – Фарух старался загладить вину сына. Он даже готов был пожертвовать последними крупицами своей магии, чтобы превратиться в презираемого всеми жреца.

– Не надо, – Петр даже не посмотрел в сторону старика, он сосредоточился на Роуз. – Я справлюсь. Я, как никто другой из бахриманов, знаю, что значит жить без магии.

И совсем тихо добавил, скорее всего, даже не замечая, что произносит вслух:

– Но я не знаю, как жить без любви…

Петр не думал, сколько прошло времени с момента его вхождения в комнату: глубоко под землей, в пещерах нет разделения на день и ночь. Он сидел за столом и смотрел, как розовеет кожа Роуз, как выравнивается дыхание. Она, наконец, перестала стонать. Малявка выздоравливала.

Погрузив девушку в сон, Петр и сам устало склонил голову, прижавшись лбом к ее руке.

Нет, он не будет колотить руками в дверь, пытаясь как можно быстрее покинуть комнату, чтобы сберечь то немногое, что осталось от магии. Она ему больше не нужна.

Роуз жива – это главное.

Воспоминания опять вернули его к тому дню, когда он прятался за шторой и наблюдал за танцующей принцессой.

***

– Мама, как же я счастлива!

Свон только что зашла в комнату, и Роуз бросилась к ней на шею. Две женщины стояли обнявшись, слегка раскачиваясь, не пытаясь спрятать рвущиеся наружу чувства.

– Ты его любишь?

– Да! Да! Я тысячу раз готова прокричать «да»! – Роуз опять закружилась в танце. Ее лицо раскраснелось, движения стали раскованнее, из них исчезла нарочитая грациозность. Дикий танец влюбленной женщины. Кто же тот счастливчик?

Роуз взлетела на кровать и несколько раз подпрыгнула, складывая ноги в полете то так, то эдак. Свон засмеялась, стала прихлопывать.

Петр смотрел теперь только на Свон. Ее улыбка не смогла скрыть залегшие под глазами тени. Не было больше в лице приемной матери того света, что делал ее неземным созданием. Нет, она земная, вполне. Даже обыкновенная. Волосы выбились из тяжелого узла на затылке, у глаз разрослись морщинки, да и сами глаза утратили яркий цвет небес. Их словно выстирали, разбавили водой.

Он стиснул зубы, чуть не выдав себя движением тяжелого занавеса, так он смял его в руках.

В глазах Петра плескалась ненависть.

Свон Эрийская стала причиной смерти его матери. Знала, что той скоро рожать, но пошла с доносом на отца. Не будь ее, нищей бродяжки, проданной за грош рабыни в замке Пигеон, все могло сложиться иначе. Фарух рассказывал, что любил свою жену и готов был расстаться с магией, лишь бы уберечь ее от смерти. Значит, и его отец, наследник Верховного жреца, Халид, тоже любил Леоль. Разве не служит тому доказательством, что Халид не убил Леоль после рождения мертвого первенца-девочки. Он так ждал его, Петра, рождения. А Свон выкрала их ребенка из замка Пигеон и передала в руки деревенской женщины в Дохо. Она не дала ему шанса увидеться с отцом. Если бы не Лолибон и Фарух, он вообще никогда бы не узнал, что владеет магией. Чтобы разбудить способности жреца, рядом должен находиться отец. Или учитель. Но допустили бы Эрийские к нему бахримана? Нет, никогда.

В дверь просунула голову фрейлина, увидев дикий танец Роуз, тоже заулыбалась. Кашлянув, чтобы на нее обратили внимание, вошла, присела, приветствуя принцесс, и сообщила:

– Ваше Высочество, Руфф Бреужский ожидает свою невесту во дворцовом саду.

Роуз спрыгнула с кровати и подбежала к столику с расставленными на нем изящными коробочками и склянками, пытаясь, с помощью гребня на длинной ручке, инкрустированной самоцветами, привести волосы в порядок.

– Ну же, говорите, вы все знаете! Как он ведет себя? – не утерпела она и задала мучивший ее вопрос, глядя на фрейлину матери через зеркало.

– Если вы не поторопитесь, оборвет все розы. Он дергает лепестки и шепчет «Любит – не любит!».

– Тогда я не буду переодеваться, зачем его заставлять ждать. Розы жалко! – Роуз поспешила покинуть комнату, чуть не сбив с ног любопытных придворных дам.

– Эх, молодость! – фрейлина встала рядом со Свон, глядя через распахнутые двери, как по широкому проходу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, идет Роуз.

– Слава Богу! И этот брак будет счастливым, – поделилась своей радостью Свон, неспешно выходя из покоев принцессы.

Двери закрылись, Петр тут же вызвал портал.

Увиденное всколыхнуло его обиды, копившиеся все годы жизни в Тонг-Зитте. Расхаживая по своим покоям в башне, он бился о стены, словно раненный зверь, попавший в яму.

Он был глупым мальчишкой, считая себя счастливым от того, что его приютили короли Эрии.

Только Лолибон смогла открыть ему глаза на Эрийских. Лицемеры! Он думал, что они искренни и любят его, но, оказывается, его, внука Верховного жреца, «Союз пяти государств» держал в заложниках, чтобы однажды использовать в своих целях.

Петр находился в полном неведении о судьбе родителей. Если о матери еще рассказывали, то об отце говорили коротко – погиб на войне с бахриманами.

Он, наследник Сулейха и немалого графства Пигеон, жил в отведенных ему комнатах на правах сироты, хотя по происхождению равен королям.

Только из-за вмешательства Эдуарда Эрийского на его наследных территориях правят чужие – чернокожий кок с пиратского корабля Роки Блэк и мелкий шпион, награжденный за то, что пас Свон, когда она работала служанкой в замке советника короля графа Шовеллер.

Даже эту семью Свон умудрилась разорить, сея там раздор и смерть. Из пятерых детей остались живы только Дак Шовеллер, который боится оторвать свой зад из кресла посла