Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

выглядела».

Два всадника показались в кованых воротах. Тед опять закричал: «Элайджа! Дебора!»

-Все здесь, все здесь, - успокоил его дядя, спрыгнув с коня. «Мы в порт заворачивали, багаж

Деборы прямо туда повезли».

-Как же это будет, - вздохнула Мирьям, гладя по голове внука. «Так далеко, в Амстердаме. Хотя

Иосиф и Джо люди хорошие, родственники, и мальчик у них отличный - Дебора мне давала

письма читать. Уже капитан, вместе с отцом служит. А Иосиф - генерал, кто бы мог подумать. У них

дочка не побоялась в Иерусалим поехать. И наша не побоится».

Тед держался за большую, крепкую руку дяди и восхищенно спрашивал: «Ты меня прокатишь на

боте? Ты не боишься идти через океан капитаном? Ты...»

Элайджа, - тоже высокий, как отец, широкоплечий, с каштановыми, вьющимися волосами, с

россыпью веснушек на щеках, ухмыльнулся: «Прокатим тебя. И я, и Дебора. А капитаном я идти не

боюсь, я, сколько лет уже на озерах плаваю. Собаки все тебе передают привет, и кот - тоже».

-У вас котик! - ахнул Тед. «А откуда?»

Дебора, - она была в простой, темной амазонке, с падающими на плечи, пышными волосами,

присела. Она поцеловала Теда в щеку: «Сам пришел, выбрал нас и стал жить. Он рыжий, с

зелеными глазами, вот приедешь на озера, и поиграешь с ним».

Багаж стали выгружать из экипажа. Мораг, сглотнув, нарочито весело сказала: «Сейчас я покажу

вам комнаты, а потом будем пить чай!»

Проводив глазами мужа и Элайджу с Деборой, Мирьям привлекла к себе дочь, и тихо спросила:

«Все в порядке?»

Женщина прикусила нежную губу: «Нет, нет, я никогда в жизни такого маме не скажу. Господи,

какой стыд, под ее носом..., И Дебора, это она ведь меня с Натаном на тот остров возила, и

забирала оттуда…, Надо сходить к той акушерке, заплатить ей, она мне поможет…, Пока Тедди не

вернулся. Просто скажу, что у меня крови, вот и все».

-По Тедди соскучилась, - ответила Мораг. Мать, погладив ее по голове, нежно сказала: «Он той

неделей и приезжает уже, вместе со всеми. Так много их будет - Мирьям посчитала на пальцах, -

взрослых четверо, и трое детей. А что племянник Изабеллы с женой, в Лондоне остались?»

-В Лидсе, - Мораг прошла в распахнутую слугой дверь. «У них вторая дочка тем годом родилась,

Диана. И Франческо там, в Лидсе, он ведь уже архитектор, Кембридж закончил. Сейчас новые

корпуса для фабрики дяди Питера строит».

-И Мэри не приедет, - Мирьям поднялась по мраморной лестнице. «Написала, что у нее какие-то

дела на континенте, а Майкл за маленьким присматривает. Может, потом увидимся, хоть на

первого внука своего посмотрю. У Эстер тоже - скоро будут, Хаим через три года женится».

Из малой столовой был слышен хохот Теда и веселый голос капитана Кроу: «Это старинная

морская игра, называется «Пощекочи соседа».

-Еще, еще! - потребовал мальчик.

Чай был накрыт на столе орехового дерева, в комнате пахло розами. Мирьям села в отодвинутое

сыном кресло: «Может, Элайджа кого-то в Старом Свете встретит. Двадцать пять лет уже мальчику,

а так никто по душе ему и не пришелся. Наши девушки, в деревне, уже и замужем все. И квакер

он, еще и не всякая за него пойдет».

-Покажи кинжал, - потребовал Тед у Деборы. Затаив дыхание, мальчик повертел в руках ножны с

золотой фигуркой рыси.

Мирьям вспомнила, как дочь, принимая оружие, тихо спросила: «Ты уверена, мама?»

-Он по женской линии передается, - отозвалась Мирьям, - так что бери - твой по праву. Потом

дочке своей отдашь, или невестке, если у тебя сыновья будут.

Они стояли в кладовой, над распахнутыми сундуками. Дебора, присев на подоконник, вынув

кинжал из ножен, задумчиво спросила: «Интересно, сколько ему лет?»

-Больше двух сотен, - отозвалась Мирьям. «Ты же видела, на древе родословном, он у этой Сары-

Мирьям Горовиц был, той, что в Картахене сожгли, да хранит Господь душу праведницы».

Дебора, на мгновение, побледнела, посмотрев в изумрудный глаз рыси: «Больше такого не будет,

никогда. Давид же писал - в Европе сейчас, как в Америке, у евреев есть все гражданские права.

Спасибо императору Наполеону. Сейчас новый век, девятнадцатый. Хотя дядю Иосифа тоже -

хотели казнить за то, что он еврей, совсем немного времени с тех пор прошло».

-Ты не бледней, - ласково сказала Мирьям, обнимая дочь. «Сваты у нас замечательные, свекровь у

тебя золотая женщина. Опять же, она моряк, ты у нас тоже, - женщина поцеловала белую щеку, -

так что будете вместе под парусом ходить. Элайджа с тобой едет, на первое время - все легче.

Давай, белье твое сложим».

Дебора подняла стопку сорочек и хихикнула: «Элайджа возьмет и влюбится там в еврейку».

-Может, - весело согласилась мать. «Пусть хупу там поставят, и сюда возвращаются. Дом у нас

кошерный, а я любой невестке рада буду».

-Любой? - удивленно спросила девушка. «Даже если...- она покраснела и замялась.

-Я одну цветную дочь выпестовала, и вторую, с индейской кровью, грудью выкормила, - сочно

ответитла Мирьям. «Сказано же: «По образу и подобию сотворил Он их». Так что да, - женщина

улыбнулась, - главное, чтобы любили они друг друга».

-Любили, - повторила Дебора. Закрыв глаза, девушка вспомнила последнее письмо жениха.

-Любовь моя, - читала она ровные строки, - летом папа будет вместе с его величеством в Тильзите,

где мы заключаем мирный договор с русскими. Я в это время закончу свой докторат, я его получаю

в Сорбонне. С мамой, я уверен, ты сразу подружишься, - Давид нарисовал смешную рожицу, - она

у нас замечательная. Очень хорошо, что твой брат приезжает. Моя сестра, с мужем, к сожалению,

не смогут выбраться со Святой Земли - на Средиземном море все еще опасно, да и мой племянник

еще маленький. Я договорился о хупе - как раз после Дня Искупления, перед Суккотом, так что

шалаш уже будем строить вместе, в нашем новом доме.

-Маленький дом, но уютный, - повторила Дебора: «Только он все равно - в армии будет, Давид. Но,

может быть, подпишут этот договор с русскими и не будут больше воевать».

Мирьям отпила чаю и похвалила: «Замечательный. Теперь у Питера будем покупать, они отсюда в

Нью-Йорк все поедут, хотят его детям показать?»

-Да, - кивнула Мораг. Заставив свой голос не дрожать, женщина добавила: «А потом в Вашингтон,

погостить у дяди Меира и тети Эстер».

Мать внимательно посмотрела на нее и ласково заметила: «Ты пока отдыхай. Папа с Элайджей

завтра в порту заняты, Дебора к портнихе пойдет, а я за Тедом присмотрю, мы с ним погуляем».

Мальчик забрался на колени к Мирьям. Прижавшись каштановой головой к ее руке, внук

потребовал: «Хочу в порт, с дедушкой!»

Мораг вздохнула: «Мне завтра в больницу для бедных надо, я же в попечительском комитете.

Отвезу им выручку с последнего благотворительного базара, мы его после Пасхи устраивали».

-Я с тобой схожу, - Мирьям потянулась и взяла ее руку. «А Тед, - она пощекотала мальчика, -

отправится в гавань».

-Так и сделаем, - капитан Кроу поднялся и зевнул: «Дорогие мои, мы с мамой отдохнем перед

обедом, дорога долгая была».

Мораг проводила родителей глазами и тихо спросила у Деборы: «Они на рыбалку до сих пор

ездят?»

Сестра только расхохоталась, показав белые, красивые зубы: «Как папа из рейса приходит - сразу

туда отправляются, с ночевкой. А зимой спят до полудня».

-У нас зимой только и спать, - Элайджа погладил Теда по голове. Увидев, как тот зевает, мужчина

поднялся: «Пойдем, старина, я тебя уложу, а вы, сестрички, болтайте».

Уже когда Тед спал, свернувшись в клубочек, прижавшись щекой к деревянному кораблю,

Элайджа подошел к большому окну, что выходило на гавань.

- Дебора замуж выходит, - подумал он. «А я? Но ведь я так никого и не встретил…- он

почувствовал, что краснеет и услышал голос отца. Они сидели у камина, за ставнями свистел

зимний ветер. Капитан Кроу усмехнулся: «Конечно, было у меня что-то…, Даже вспоминать не

хочется. Но, как твою мать увидел, так все, отрезало. Понял, что никого мне больше не надо. Так

же и у тебя случится».

-Трудно, - посмотрев на огонь, признался Элайджа.

-Трудно, - согласился отец. «Однако нельзя так, милый - не по любви. И Господь нас тоже учит, что

любовь всему верит, всего надеется, все переносит».

- Любовь никогда не перестает, - вздохнул Элайджа, - хотя и пророчества прекратятся, и языки

умолкнут, и знание упразднится.

-Именно так, - лазоревые глаза отца потеплели. «Как у меня и мамы вашей - на всю жизнь».

-Все еще будет, - уверенно сказал себе юноша и улыбнулся.

Мораг прошла по узкому коридору больницы, вдыхая запах сулемы, человеческого пота,

страдания. Женские палаты были переполнены. Она, услышав детский плач, вопросительно

посмотрела на врача.