Вечер потрясения - Андрей Завадский

Огненная капля, промчавшись над головами ликовавших, впервые за долгие минуты едва успевшего насупить утра почувствовавших свою силу, ткнулась в борт "Шилки", растекаясь по нему пламенным цветком. Спустя мгновение, когда тонкий, словно туго скрученный жгут, луч огня от сдетонировавшей кумулятивной боеголовки ракеты "Хеллфайр" проник за тонкую броню, самоходка с грохотом взорвалась, и башня, подброшенная на несколько метров вверх, упала на бетон в считанных шагах от пилотов, на миг даже забывших о своем желании взмыть в поднебесье.

– Ублюдки, – заорал Кукушкин. – Суки! Пидоры!

– Серега, взлетаем, – рванул своего товарища за рукав Семенов. – Нам только разогнаться, а там уж… Сейчас, или никогда! Давай в машину, живее!

– Не сможем, – простонал Сергей. – Собьют на взлете. Нам просто не дадут оторваться от земли!

Пилоты, добравшиеся до вожделенной цели, но по-прежнему отрезанные от небесных просторов стеной вражеского огня, забыли о сержанте-десантнике, да и едва ли он чем-то мог помочь. Тем больше оказалось удивление обоих летчиков, когда гвардеец спокойно и решительно произнес:

– Взлететь вы сможете. За это не беспокойтесь, – вымолвил он в ответ на удивленно-растерянные взгляды. – А уж дальше сами, господа офицеры! Только не подкачайте!

Олег Бурцев, сперва почувствовавший себя откровенно лишним здесь, огляделся по сторонам, и в глаза ему бросилась притулившаяся на краю летного поля зенитная установка ЗУ-23-2. "Ополовиненная" "Шилка", пусть и напрочь лишенная всякой электроники, кажется, уцелела после не слишком яростной бомбардировки, уставившись невидящим взглядом черных провалов стволов в зенит.

Никто здесь, в Грозном, не ждал всерьез атаки с воздуха – авиация боевиков перестала существовать в далеком декабре девяносто четвертого, в первые дни первой, позорной и страшной войны. Но шквал огня, который могла обеспечить надежная "зушка", был равно смертоносен и для того, кто парил под облаками, и для того, кто обеими ногами твердо стоял на земле, в чем не единожды убеждались боевики, рисковавшие прежде атаковать удаленные посты и заставы. Теперь грозному орудию предстояло-таки быть использованным по назначению, так, как и задумывали много лет назад его создатели.

– Запускайте движки, – решительно произнес старший сержант. – Минуту я для вас выиграю, а уж дальше сами!

– Спятил? Ты же после этого не жилец, – в один голос воскликнули пилоты, проследив за взглядом сержанта и тотчас поняв, что он задумал. – Накроют ракетами!

– Мы тут все покойники. Минутой раньше, минутой позже – какая разница? Давайте, заводите машины!

Олегу прежде не доводилось стрелять из подобного орудия, и все же сержант верил, что устроена ЗУ-23-2 не намного сложнее, чем привычный "Утес" или новенький "Корд", не так давно собиравший жуткую дань с обнаглевших боевиков. Бурцев кинулся к зенитной установке, позиция которой была обожжена бруствером из мешков с песком, простым и надежным укрытием от осколков и шальных пуль, на излете долетавших сюда со стороны "зеленки". Над головой с грохотом носились вертолеты, обстреливая кого-то или что-то в городе, но сержант не обращал на них внимания, как и пилоты винтокрылых машин до поры не считали одиночку, бежавшего по летному полю, достойным противником. Потом же, когда они поймут свою ошибку, станет уже поздно.

Сержант взобрался на жесткое сидение в тот миг, когда за спиной взревели турбины пары "Грачей", выходя на максимальные обороты за считанные секунды. Рывком Олег отвел назад рукоятки заряжания, отпустив их, когда увидел появившиеся в вырезах затворных коробок снаряды, матово блестевшие латными боками гильз. С лязгом патроны вошли в зарядные каморы спаренных автоматов, и сержант, инстинктивно навалившийся всем своим весом на маховики горизонтального наведения, развернул орудие, нацеливая увенчанные массивными дульными тормозами стволы на первый вертолет, попавший в поле зрения стрелка.

Олег Бурцев никогда не стрелял по воздушным целям в настоящем бою, да и на полигоне такое случалось всего пару раз, не отложившись в памяти. Но сейчас не требовалось быть снайпером, чтобы вести огонь – в глазах рябило от круживших над покрытым воронками взрывов летным полем вертолетов, от гула турбин которых вибрировал воздух, так что волна дрожи прокатывалась по всему телу, уходя куда-то в растревоженную землю.

Бурцев повел стволами, словно провожая взглядом бездонных их провалов промчавшийся над горящими казармами геликоптер. Автоматический зенитный прицел ЗАП-23 мог казаться примитивным, да так оно и было, но в ближнем бою, когда дистанции измеряются сотнями метров, и точно так же – скорость мишени, сложность – только помеха. Прицел ЗУ-23-2 автоматически рассчитывал упреждение, наводя орудие туда, где цель окажется, когда ее настигнут выпущенные снаряды, и этого сейчас было достаточно для того, кто впервые касался гашеток зенитного орудия, но не имел сейчас права на ошибку. Первая цель оказалась в центре прицельной сетки, и сержант спустил курок.

Зенитная установка содрогнулась, дымящиеся гильзы со звоном посыпались под ноги, в нос ударил запах горящего пороха, а по ушам хлестнул грохот выстрелов, и нить трассеров ушла в небо, чтобы там встретить свою жертву. Рой осколочных снарядов весом по сто девяносто граммов превратился на высоте полутора сотен метров над землей в сплошной поток осколков, и оказавшийся на его пути десантный вертолет UH-60A "Блэк Хок" в мгновение ока превратился в сгусток огня. Свинцовая шрапнель прошила тонкий борт геликоптера, вскрыла топливные баки, превращая винтокрылую машину вместе с находившимися в ее чреве десантниками в истекающую кровью мешанину металла и человеческой плоти, рухнувшую на взлетное поле.

– Твари, – зарычал Олег, меняя угол наведения и захватывая следующую цель. – Суки! Уроды!!!

Сто снарядов, по полсотни на каждый ствол – это все, что мог противопоставить старший сержант вражеской армаде, создав на ее пути заслон хотя бы на несколько мгновений, чтобы под его прикрытием могли подняться в небо свои самолеты, хоть немного уравняв шансы. Силуэт вражеского вертолета вновь заполнил прицельное кольцо, но когда пальцы стрелка утопили гашетки, легкий OH-58D "Кайова Уорриор", по обеим бортам которого висели цилиндрические блоки неуправляемых ракет, вильнул, ныряя к земле, и очередь прошла на несколько метров выше. А американский пилот, заметив, откуда велся огонь, уже разворачивал машину, нацеливаясь как раз на зенитную установку.

Рев турбин ударил в спину, а с ним пришел и порыв ветра, рожденного плоскостями взлетавших самолетов. Олег понял, что все получилось, и штурмовики сумели подняться в небо. А это означало, что свой бой он выиграл.

– Иди сюда, сука, – закричал сержант мчавшемуся прямо на него, рассекая воздух ударами лопастей, вертолету, до которого оставались, кажется, считанные сотни метров. – Давай, иди! Я прикончу тебя, – вопил Олег, вкладывая в этот крик весь пережитый страх, всю ярость и отчаяние. – Я всех вас прикончу, твари!!!

Вертолет, две с половиной тонны стали и огневой мощи, сжавшейся до размеров ракетных блоков, как-то наклонился, уткнувшись носом в землю, словно летчик хотел протаранить своего противника. Сержант нажал на гашетки, и зенитная установка, судорожная дрожь которой передалась и стрелку, выхаркнула в лицо противнику порцию свинца.

Этот миг намертво запечатлелся в памяти Олега, в сознании отпечаталось все до мелочей – и молотящий воздух похожими на мечи лопастями винтов геликоптер, и уходящие левее и выше трассеры, бессильно секущие воздух в стороне от цели. Бурцев даже успел увидеть головы пилотов в массивных шлемах-сферах, когда от вертолета к стрелку протянулись дымные росчерки выхлопных газов стартовавших ракет, а затем вал огня захлестнул зенитную установку, и сержант почувствовал, что взмывает в небо, удаляясь от грешной земли.

Вертолет на бреющем полете прошел над уничтоженным зенитным орудием, от которого осталась лишь дымящаяся проплешина, а по краям ее валялись куски металла и мешки с песком, из которых был сложен бруствер. Пилот потянул ручку управления, уводя свою машину вверх, подальше от плевавшейся свинцом земли, а спустя мгновение и сама "Кайова" перестала существовать, превратившись в огненный шар.

Самолеты, словно верные скакуны, дождались своих наездников, и верный "Грач" привычно принял Сергея Кукушкина в тесноту кабины, со всех сторон обшитой непроницаемой броней, способной выдержать прямое попадание двадцатимиллиметрового зенитного снаряда. Капитан торопливо опутал себя привязными ремнями, застегивая под подбородком ремешок шлема и одновременно касаясь пальцами свободной руки приборной доски. Один за другим переключатели на консоли поменяли положение, и самолет мелко задрожал, когда запустились обе турбины Р-195М в прижатых к узкому фюзеляжу мотогондолах.