Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Рота "Альфа", внимание, – прокричал в микрофон портативно рации полковник. – Зачистить зону высадки, обеспечить огневое прикрытие для роты "Браво". Рота "Браво", приготовиться! У вас пять минут до высадки! Пошли, парни! В атаку!!!

Вертолет еще висел в десятке метров над землей, покачиваясь в восходящих потоках горячего воздуха, когда сержант-пулеметчик открыл огонь. Шесть стволов "Минигана", объединенные во вращающемся блоке, приводимом в действие электродвигателем, выплюнули щедрую порцию свинца. Пулемет М134 выстреливал каждую секунду по тридцать патронов – и это при минимальном темпе стрельбы, выбранном исключительно ради экономии боеприпасов – стальной метлой смахивая все, что могло оказаться менее тысячи ярдов.

Возможно, сержант и впрямь увидел противника, а, может быть, у него просто дрогнула рука. Неважно. Полковник даже не думал о том, что каждая ушедшая сейчас в пустоту, мимо цели пуля умножает их шансы на поражение спустя, возможно, считанные минуты, когда враг все же опомнится. Сейчас все, от командира батальона до последнего рядового, были на взводе, нервная дрожь колотила каждого, и трудно было сохранять хладнокровие, зная, что вскоре твоя жизнь может попросту завершиться.

– Приготовились, – приказал своим бойцам, офицерам штаба батальона, высаживавшегося, вопреки логике, в первых рядах, полковник. – Оружие к бою, джентльмены! Видит Бог, нам сегодня потребуется вся наша выучка, если кто-то из вас желает дожить хотя бы до заката!

В тот миг, когда шасси вертолета коснулись бетонного покрытия, полковник загнал в зарядную камору пристегнутого к карабину подствольного гранатомета М203 тупоносую сорокамиллиметровую осколочно-фугасную гранату М406, и первым, показывая всем бойцам собственное презрение к смерти, шагнул прочь из чрева "Ястреба". Макгуайр приземлился на обе ноги, перекатился через плечо, стараясь сберечь от повреждений карабин, выпрямился, припадая на правое колено, и вскинул оружие, крепко прижимая приклад к обтянутому камуфляжем и кевларом плечу. А следом за ним из чрева геликоптера сыпались его офицеры, занимавшие оборону по периметру зоны высадки. Во все стороны грозно щерились стволы автоматических карабинов, из-под половины которых тупо скалились подствольные гранатометы, готовые выбросить в лицо противнику шквал огня.

Разгрузившись, "Блэк Хок" поспешно ушел вверх, удаляясь от земли, чтобы на смену ему явился другой геликоптер, внутри которого еще находились десантники. Летное поле оказалось неожиданно тесным для десятков винтокрылых машин, и экипажи спешили, пытаясь выполнить задачу как можно быстрее, чтобы даже на секунду не задерживать своих товарищей, еще только ждавших очереди. В небе над грозненским аэродромом закрутилась настоящая карусель – одни вертолеты буквально падали на взлетные полосы, рассыпая вокруг десантников, другие взмывали в зенит, и над всем этим кружили машины огневой поддержки, грозно наставившие вниз стволы пушек и обтекатели висевших под плоскостями ракет.

Волна за волной, геликоптеры ныряли к дымившейся земле, высаживая увешанных оружием бойцов. Каждый, в том числе и полковник Макгуайр, поверх камуфлированного комбинезона носил кевларовый бронежилет PASGT-V, а сверху еще и разгрузочный жилет, карманы которого были набиты снаряженными магазинами, гранатами и всякой мелочью вроде перевязочных пакетов. Каждый, от рядового до командира, крепко сжимал в руках винтовку М16А2 или карабин М4А1 и был готов без колебаний пустить его в ход, лишь увидев цель.

– Пошли, пошли, – орали взводные сержанты, подгоняя бойцов, выпрыгивавших из опустившихся на бетон "Блэк Хоков". – Живее, занять оборону! Обезопасить зону! Пошли, парни, бегом!

Десантники, едва ступив на русскую землю, еще исходившую дымом, бросались к ближайшим укрытиям, чтобы оттуда встретить кинжальным огнем паническую, суматошную контратаку ошеломленного противника. По периметру зоны высадки занимали позиции пулеметные расчеты, уткнув в выщербленный бетон сошки и грозно наставив увенчанные пламегасителями стволы тяжелых М240 и ручных M249 SAW на руины казарм и прочих построек, разрушенных залпами ракет едва ли не до самого фундамента. Другие бойцы вскидывали на плечи пластиковые трубы противотанковых гранатометов, готовые встретить появление страшных русских танков залпами реактивных гранат.

– Подготовить минометы, – рычал свирепый сержант, подгоняя и без того спешивших бойцов, торопливо присоединявших к шестидесятимиллиметровым стволам треноги и увесистые опорные плиты. – Шевелитесь, если хотите пожить еще немного!

Бойцы, уже почти привыкшие не замечать криков вечно недовольных командиров, шевелились и без понуканий. На подходе было и более мощное оружие, но пока легкие минометы М224 – всего по два на каждую роту – оставались основой огневой мощи точно горох сыпавшихся на русский бетон десантников, и те старались, как могли, приводя свою главную надежду в готовность к немедленному применению. Пока одни собирали разобранные для удобства транспортировки на части минометы, другие вытаскивали из грузовых кабин вертолетов ящики с минами и волокли их на огневые позиции.

На ровном месте, буквально посреди чистого поля, с которого можно было в мгновение ока смести незваных гостей, возникала оборона, с каждой секундой все более прочная, способная выдержать все более мощный удар противника. Полковник Макгуайр мог гордиться в эти секунды каждым своим солдатом, сейчас показывавшим всю выучку, всю подготовку. Клацали затворы штурмовых винтовок, тяжелые подошвы армейских ботинок с хрустом превращали в прах выбитые взрывами куски бетона, кричали сержанты, им вторили лейтенанты, кривившие лица в яростных гримасах, но не было слышно лишь одного – звуков ответных выстрелов.

– Какого черта, – полковник Макгуайр, встав во весь рост, но по-прежнему держав карабин наизготовку, обвел взглядом открывшуюся ему панораму разрушения. – Где же противник? Дьявол, неужели эти русские совсем перестали считать себя мужчинами?

Доставивший полковника на аэродром вертолет уже взлетел, присоединяясь к парившей над Грозным стае, а на его место спешил другой геликоптер. Но происходящее за спиной мало заботило офицера. Полковник покосился на остов сгоревшего русского вертолета, громоздившийся в сотне метров справа, на краю летного поля. Кажется, это была десантная "птичка" типа "Хип", но Макгуайр не мог сказать этого с полной уверенностью – прямое попадание неуправляемой ракеты превратило геликоптер просто в массу искореженного металла. Точно такую же, какой стал "Блэк Хок", так неудачно нарвавшийся на залпы зенитной установки "Шилка". Жизни не меньше дюжины хороших парней разом оборвались, когда первый же снаряд вспорол борт вертолета, отправляя мощную машину в короткий стремительный полет к земле. И сама "Шилка", точнее, то немногое, что осталось от нее после ответных залпов "Апачей", все еще державшихся поодаль в готовности поддержать огнем десант, громоздилась неподалеку, этакий стальной гроб для горстки смельчаков, нашедших в себе силы дать отпор.

– Полковник, сэр, рота "Альфа" заняла позиции, – выкрикнул в лицо Эндрю Макгуайру побежавший капитан, торопливо приложив ладонь к каске. – Зона высадки зачищена, сэр. Мы удерживаем периметр и готовы к любым неожиданностям, сэр!

– Сопротивление?

– Ни намека, сэр, – помотал головой капитан, придерживая висевшую на груди штурмовую винтовку М16А2. – Все русские куда-то исчезли. Всюду только трупы, сэр!

Совсем иного приема ждал командир десантного батальона, и потому странное затишье вселяло еще большую неуверенность и страх, чем звучавшая бы над аэродромом канонада. Все казалось бы намного проще, если бы в лицо десантникам, еда успевшим покинуть вертолеты, хлестали свинцовые струи, если бы на них накатывали, лязгая гусеницами, русские танки, плевавшиеся губительным огнем. В бою думать просто нет времени – только успевай жать на курок, а сейчас в голову невольно приходили всякие странные мысли, по большей части тревожные и пугающие.

– Проклятье, в Ираке все было куда хуже, – презрительно сплюнул под ноги, едва не угодив в валявшегося рядом покойника, единственного русского, которого пока довелось увидеть, полковник. – Свихнувшиеся гвардейцы Саддама доставили нам куда больше проблем, да еще чертова жара! Продолжайте вести наблюдение, капитан, – приказал Макгуайр, словно только вспомнив о стоящем рядом офицере. – Вышлите разведывательные группы, пусть они осмотрятся. Видит Бог, я ждал от русских чего-то большего.

– Есть, сэр, – гаркнул капитан, придав лицу поистине зверское выражение. – разрешите идти, сэр?

Полковник открыл рот, но не успел произнести ни звука. Видимо, на небесах кто-то обратил внимание на жаждавшего боя командира, решив не разочаровывать того, кто явился на чужую землю за смертью, чужой или своей, без всякой разницы. В рокоте винтов не были слышны залпы зенитного орудия, как и ответные выстрелы, но мощный гул реактивных турбин заглушил все эти звуки, и полковник, запрокинув кверху голову, увидел, как огненная нить трассирующих снарядов, наискось прошив широкими стежками небо, впилась в прошедший над крышами разрушенных строений вертолет "Кайова", превратив винтокрылую машину в огненный шар. Пылающий остов вертолета упал в самую гущу бойцов, сминая их, расшвыривая, точно куклы, и покатился как раз туда, где стоял командир батальона.