Вечер потрясения - Андрей Завадский

Добежав до казармы, от которой остались лишь осыпавшиеся стены, над которыми курился дым, Кукушкин с неожиданной ловкостью – страх, отупляя, все же придал новые силы – перемахнул через завал из кирпичей, вжимаясь в угол, стараясь буквально слиться с покрытой копотью стеной. Откуда-то из поднебесья вновь донесся гул турбин, то усиливавшийся, то отдалявшийся, и невозможно было сказать, сохранит ли ненадежное укрытие жизнь доверившегося его защите человека.

Сергей вздрогнул, когда едва ли не на голову ему свалился перемазанный кровью и грязью парень в порванной тельняшке, изодранных в лоскутья камуфлированных штанах, сжимавший в руках АКС-74. Солдат, лицо которого перекосило в гримасе страха, помноженного на ярость, зыркнул по сторонам, вращая остекленевшими глазами, и, увидев капитана, вскинул автомат, уже готовый надавить на спуск.

– Идиот, – рявкнул отпрянувший назад Сергей. – Не в того стреляешь! Я не враг, враг в воздухе, черт тебя возьми!

В этот миг, пожалуй, капитан испугался даже больше, чем когда чужой самолет сыпал бомбы над его головой. Погибнуть от руки своего, от пули, выпущенной от страха – такая участь едва ли могла называться героической, а охваченный паникой боец явно был способен пристрелить первого, кто попадется ему на глаза.

И все-таки обошлось, окрик Сергея подействовал, чуть отодвинув гибель, сделав не столь неминуемой сейчас. Десантник, шумно выдохнув, опустил оружие, во взгляде его появилась какая-то осмысленность, судорога, от которой свело лицо, отступила.

– Кто такой? – хрипло выдохнул десантник, чуть ослабив хватку на рукоятке управление огнем и опустивший ствол себе под ноги.

– Капитан Кукушкин, фронтовая авиация.

– Виноват, товарищ капитан! Старший сержант Бурцев, Воздушно-десантные войска. Что происходит? Вы что-нибудь понимаете?

– Война, мать ее, – сплюнул сквозь зубы Сергей. – Война, сержант. Это американцы. Они напали на нас, суки!

– Что же делать? Нельзя просто прятаться здесь!

В это мгновение и Кукушкин понял, что да – нельзя. Бомбы больше не рвались вокруг, видно, и без того собрав щедрую жатву с застигнутых врасплох людей. Рев турбин унесся в вышину, чтобы уже не вернуться – пилот-янки, показав мечущимся по охваченному пламенем аэродрому людям свою лихость, поспешил убраться прочь от чеченской столицы. Казалось, что все, атака завершилась. Но истребители ушли не просто так – они лишь освободили небо для своих товарищей, предварительно расчистив огненной метлой и землю.

Надвинувшаяся с юга черная туча сперва показалась предвестником бури, да так оно, отчасти, и было. Многоголосый рокот стальной волной обрушился на истерзанную землю, вновь, будто и не было спокойных дней, дрожавшую от взрывов и жадно пившую горячую кровь. Черная масса, заслонившая небо, распалась на десятки, сотни точек, стремительно увеличивавшихся в размерах. И над каждой из них трепетал полупрозрачный диск вращающегося винта.

– Господи, – одними губами беззвучно произнес Сергей Кукушкин, уставившись на горизонт. – За что ты с нами так? – И, пронзительно крикнул уже прильнувшему к еще горячим камням сержанту: – Сейчас начнется! Они хотят высадить десант здесь, в Грозном!

Голос Кукушкина, излишне громкий в этот миг, звенел от напряжения, будто до предела растянутая струна. Вздрогнувший Бурцев затравленно взглянул на капитана округлившимися от смятения и страха глазами. Но и его мысли, и разум самого Сергея были заняты лишь одним – громадной стаей боевых геликоптеров, растянувшейся от горизонта до горизонта, заслоняя собою далекие вершины гор. Мир менялся слишком быстро, чтобы можно было свыкнуться с этим, и бессилие, собственная беспомощность заставляли выть, впиваясь ногтями в землю.

– Самолеты, – вспомнил вдруг Кукушкин. – Наши "Грачи" могут быть целы. Они здесь, рядом! Нужно просто подняться в воздух, и тогда я поимею янки! За мной, сержант! Бегом!!!

Сергей, вновь обретший цель, смысл жизни, пусть ей и суждено будет прерваться через какие-нибудь минуты, помчался к ангарам, словно на крыльях. Близость врага, врага уязвимого и понятного, придала ему сил, и капитан бежал, не чувствуя боли и лишь слыша за спиной хриплое дыхание своего невольного напарника. Сержант-десантник чуть промешкал, но быстро смог нагнать капитана, покорно следуя за ним по въевшейся в кровь привычке в самые сложные минуты просо слепо выполнять все, что прикажет офицер, лишь потом, если повезет остаться в живых, обдумывая свои поступки и чужие приказы.

Кукушкин бежал, словно устроив догонялки с самой смертью. Капитан легко перепрыгнул лежавшее на бетоне тело в обрывках камуфляжа, и лишь затем понял, что это был майор Малышев. Зазубренное лезвие осколка срезало летчику половину черепа, чудом оставив нетронутым лицо, так и застывшее в маске ярости и гнева. Но самолеты, стоявшие в дальней части взлетной полосы, по-прежнему ждали своих седоков, по странной случайности избежав повреждений. И капитана беспокоило только одно – есть ли в их зашитых броней баках достаточно топлива хотя бы для того, чтобы отовраться от земли, позволив повторить подвиг навеки обессмертившего себя Гастелло.

Лопоухий парень с исказившимся от страха лицом, щуплый, низкорослый, в заляпанном пятнами масла комбинезоне, некстати выскочили наперерез кукушкину. Сергей, схватив смутно запомнившегося техника за грудки, встряхнул насмерть перепуганного мальчишку:

– Самолеты готовы к вылету? Отвечай, твою мать! Мы можем взлететь?!

Техник сперва просто не понял, что от него хотят, но затем – Кукушкину и всего-то пришлось его встряхнуть пару раз, не без труда оторвав от земли – торопливо закивал:

– Баки полны, товарищ капитан. Машины проверены, оружие подвешено, – всхлипывая, зачастил юнец. – Все в норме!

Буквально отшвырнув от себя техника, несмотря на страх и растерянность, успевшего сделать свою работу, Сергей бросился к ближайшему штурмовику, а навстречу ему уже бежал так и не успевший облачиться в летный комбинезон Семенов.

– Давай в машину, быстрее, – крикнул Кукушкин. – Нужно взлетать! Сейчас же!!!

Они не успели самую малость, где-то потеряв всего минуту и дав возможность врагу диктовать свои правила. От стальных мух, роем навалившихся на разбомбленный аэродром, к земле протянулись дымные следы неуправляемых ракет, и всюду вновь поднялись стены пламени, губительным кольцом ринувшегося к самолетам.

Ударная волна хлестнула в лицо Олега тугой плетью, выбивая слезы из давно отвыкших плакать глаз. Дробный грохот взрывов ударил по ушам, бросая на колени, заставляя инстинктивно вжаться в землю. Сержанту казалось, каждая ракета нацелена именно в него, управляемая чьим-то холодным и безжалостным разумом.

Вертолеты, точно стая гигантской саранчи, вместо хитина вдруг одевшейся в сталь и дюраль, низко прошли над летным полем, выстроившись неровной цепью. Первые геликоптеры уже опускались на землю, касаясь катками шасси бетона. Но не все здесь готовы были принять появление врага, как данность.

Притаившаяся где-то неподалеку до поры до времени самоходная установка ЗСУ-23-4, старая, но грозная "Шилка", лязгая гусеницами, безжалостно подминая под себя разбросанные всюду трупы, выкатилась на рулежную дорожку, взметнув к небу связку из четырех тонких стволов и выпростав над большой плоской башней антенну радара, хотя, право, и без локатора промахнуться сейчас было бы трудно. Самоходка повела стволами, словно взглядом темных провалов их дул провожая выбранную цель, а затем изрыгнула поток огня.

Шквал снарядов калибра двадцать три миллиметра, пронзил воздух, наполнив его раскаленным свинцом. Залп длился всего пару секунд, но хватило и этого – автоматическая пушка АЗП-23 "Амур" выбрасывала навстречу врагу больше полусотни снарядов каждую секунду, ставя в воздухе завесу, непроницаемую не только для управляемых людьми аппаратов, но даже для ракет "воздух-земля".

Над аэродромом прокатился треск, будто с силой рвали прочную ткань, и дульные срезы орудие окутались дымом и пламенем. Огненные нити протянулись по небосклону, впившись в серый борт вертолета, и винтокрылая машина взорвалась, рассыпаясь на множество обломков, рухнувших на землю огненным дождем.

– Да, да, черт возьми, – кричал, воздев над головой кулаки, пилот штурмовика, оскалившись в безумной улыбке. – Жрите, суки! Падлы! Жрите!!!

Огненная капля, промчавшись над головами ликовавших, впервые за долгие минуты едва успевшего насупить утра почувствовавших свою силу, ткнулась в борт "Шилки", растекаясь по нему пламенным цветком. Спустя мгновение, когда тонкий, словно туго скрученный жгут, луч огня от сдетонировавшей кумулятивной боеголовки ракеты "Хеллфайр" проник за тонкую броню, самоходка с грохотом взорвалась, и башня, подброшенная на несколько метров вверх, упала на бетон в считанных шагах от пилотов, на миг даже забывших о своем желании взмыть в поднебесье.