Та, которая видит. Запах зла - Гленда Ларк

Флейм, сделав себя почти невидимой, пробралась на корабль и за несколько минут попрятала в разных местах запас зерен для наших разведчиков. Когда с началом отлива судно вышло в море, две птички уютно устроились на марсовой площадке.

Утром следующего дня несколько местных стражников явились с обыском в нашу гостиницу. Им, похоже, было уже известно, что трое постояльцев собираются отплыть на следующем пакетботе: у местной стражи были свои источники информации. Хозяин гостиницы поднялся к нам и вежливо сообщил, что городская стража хочет с нами познакомиться и ждет нас в зале. Достаточно было бросить взгляд в окно, чтобы увидеть стражников и на причале: явная мера предосторожности, чтобы не дать нам сбежать.

Блейз восприняла новость совершенно спокойно; я мог только надеяться, что такое же впечатление она произвела и на хозяина гостиницы: он должен был видеть созданную Флейм иллюзию, а я понятия не имел, что она собой представляет. Все, что я мог видеть, был ее вежливый поклон.

— Мы сейчас спустимся, — сказала она; потом, повернувшись к Флейм, попросила: — Подай мне, пожалуйста, куртку, дорогая.

Флейм — в роли супруги Блейз-мужчины — выполнила просьбу; только подала она ей не куртку, а меч. Я просто задохнулся от такой дерзости, но хозяин гостиницы поклонился и спокойно вышел из комнаты. Блейз распахнула перед нами дверь.

— Говори как можно меньше, — шепнула она мне, когда я проходил мимо нее. — Флейм будет трудно скрыть твой акцент.

Я кивнул, хоть и пробормотал себе под нос:

— У вас обеих, должно быть, морская лихорадка.

— Будем надеяться, среди стражников нет обладающих Взглядом, — добавил Руарт, — иначе вы все окажетесь по шею в гуано.

В зале нас дожидались шестеро стражников, а еще несколько околачивались перед гостиницей. Блейз без колебаний спустилась по лестнице, следом за ней шла Флейм, а я немного отстал; Руарт тем временем вспорхнул на балку под потолком. Только в этот момент, увидев его наверху, откуда ему все было видно, я догадался, каким образом Блейз выигрывала тогда в Мекатехевене: проклятая пичужка сообщала ей, какие карты у ее партнеров. Сотворение, что за бесшабашная компания! Неудивительно, что они влипли в неприятности.

— Как я понимаю, ты хотел увидеться с нами, воин? — обратилась Блейз к главному стражнику; в ее голосе прозвучала точно отмеренная доза высокомерия по отношению к нижестоящему и любезности в адрес незнакомца. — Меня зовут Дукрест. Это моя жена Лисс. С нами мой слуга. Что-нибудь не в порядке?

Стражник покачал головой.

— Прости, что потревожил вас, сир-путешественник. Мы ищем беглецов, но вы к ним явно не имеете отношения. Больше мы вас не побеспокоим. — Он поклонился и махнул рукой своим людям. Они двинулись к дверям — все, за исключением самого молодого — щуплого подростка лет четырнадцати. Мы все заметили, каким ошарашенным он выглядел: смотрел на нас, словно у каждого выросла вторая голова. Флейм улыбнулась пареньку.

К счастью, никто из стражников ничего не заметил. Они прошли мимо мальчишки, который все еще стоял, разинув рот, и покинули гостиницу.

Блейз тихо выругалась.

— Он обладает Взглядом? — шепотом спросила Флейм.

Блейз кивнула. Флейм подала знак Руарту, и тот, что-то чирикнув, вылетел следом за парнишкой, когда тот, придя в себя, двинулся следом за остальными.

Я глубоко вздохнул и ощутил то же, что чувствовал по дороге в Лекембрейг, когда Флейм устроила спектакль в селении старателей: то же самое отвращение, боль, чувство, будто творится что-то ужасно неправильное.

— Давайте-ка сядем и закажем выпивку, — как ни в чем не бывало сказала Блейз. — Руарт в случае чего нас предупредит.

Я чуть не подавился словами, пытаясь взять себя в руки, потом выдавил:

— Если паренек обладает Взглядом, не думаешь ли ты, что нам следовало бы бежать?

Блейз покачала головой, села за один из столов и знаком велела принести нам выпивку.

— Мой опыт говорит, что обычно опасность испаряется, если ты не обращаешься в бегство. Попытка скрыться только показывает всем, что дело нечисто и стоит устроить за тобой погоню. Три кружки сидра, пожалуйста. — Последняя фраза предназначалась служанке.

— Ты постепенно привыкнешь к замашкам Блейз, — мягко сказала мне Флейм. — Путешествовать в ее обществе — все равно что ехать на акуле. Пока крепко держишься — все в порядке; ну а если свалишься — тут тебе и конец.

— Это замечательно успокаивает, — проворчал я, — Пока приятели данной акулы будут отгрызать мне ноги, я смогу утешить себя мыслью, что та, на которой я еду, опасности для меня не представляет. — Флейм засмеялась. Я снова сделал глубокий вдох и обнаружил, что отвратительное чувство близости зла наконец исчезло.

Служанка принесла нам сидр, и я уткнулся в свою кружку, страстно желая оказаться где-нибудь в другом месте.

Через двадцать минут Руарт вернулся и подлетел к нашему столу.

— Беспокоиться не о чем, — сообщил он.

— Но ведь парнишка обладает Взглядом, верно? — спросила Блейз.

— О да.

Блейз нахмурилась.

— Едва ли он станет нам сочувствовать. Он же из городской стражи! Почему он не сказал своему начальнику, что мы лжем?

Большую часть ответа Руарта я не понял, и Флейм пришлось переводить. Как выяснилось, Руарт проводил отряд до следующей гостиницы, где тоже был устроен обыск. Все это время мальчишка не разговаривал ни с кем — ни с кем и ни о чем.

— И все-таки я предлагаю смыться, — сказал я. — Прямо сейчас.

— Что ты можешь сказать о мальчишке по его запаху? — спросила меня Блейз.

— Он пах так, словно свалился вниз головой с селвера, — ответил я. — Он был растерян, смущен, запутан. Как только он опомнится, он наверняка что-то предпримет.

— Если мы сейчас уйдем из гостиницы, это сразу же вызовет подозрение, — сохраняя прежнее спокойствие, сказала Блейз. — Мы остаемся.

— Это безрассудство, — стоял я на своем, хоть и восхищался хладнокровием Блейз. Неужели ничто и никогда не может лишить ее самообладания?

— Ничего подобного. Послушай, паренек вряд ли хоть раз в жизни сталкивался с силвом или силв-магией, разве что видел издали хранителей, когда те тут бывали. Он или побоится рассказать о том, что видел, чтобы его не обвинили в фантазиях, или свяжет серебристо-голубую дымку, созданную Флейм, с хранителями. А связываться с хранителями — себе дороже.

Я допил свой сидр.

— Хорошо бы, чтобы ты оказалась права, Блейз. Ведь если ты ошибаешься, у тебя на совести окажется тяжелый груз, когда мы все будем прохлаждаться в феллианской тюрьме.