Любящие сестры - Элейн Гудж

Но если он не разведется, он не станет по-настоящему свободным человеком. И он не сможет снова завоевать Долли. Он почувствовал, как сердце у него похолодело.

Пока Габриелла удивительно ловко ехала по запруженной машинами площади Согласия, Анри снова вспомнил Долли, прикосновение ее мягкой напудренной щеки, ее губ…

Возможно, уже слишком поздно. Но его мечты, надежды, как сможет он от всего этого отказаться? Как будет он смотреть на себя в зеркало каждое утро, зная, что он предпочел остаться прикованным к Франсине навеки.

«Два дня», – думал он. Через два дня он увидит Долли. И тогда он все решит.

Вздохнув, Анри откинулся на сиденье и попытался вытянуть ноги среди валяющихся внизу детских пластмассовых игрушек и бутылочек. Пока машина шныряла из стороны в сторону, он постарался взять себя в руки, закрыл глаза и продолжал думать о Долли. Он вспомнил, как она выглядела, когда садилась в самолет: на ней было платье в горошек и большая соломенная шляпа, ее заплаканные глаза закрывали, хотя и не полностью, огромные солнечные очки, украшенные искусственными бриллиантами.

Долли позвонила в дверь. Ответа не было, но она осталась ждать, чувствуя, что Лорел дома. От не могла объяснить, откуда она знала это… она просто знала и все. Может быть, потому, что цветы петуньи и турецкой гвоздики вдоль дорожки казались такими свежими, как будто их только что полили. Или потому, что занавески окна, выходящего на улицу, были раздвинуты, как будто Лорел хотела иметь возможность смотреть, кто пришел.

Она опять позвонила, но на этот раз не стала ждать ответа. Сошла с крыльца, обошла дом, ее высокие каблуки проваливались в еще влажную от утренней росы почву, подол ее длинного кашемирового платья зацепился за куст розы. Зайдя за дом, она открыла стеклянную дверь веранды. Войдя внутрь, она прошла сквозь наполовину открытую раздвижную дверь, ведущую в комнату.

– Лорел, – позвала она. – Дорогая, это я… Долли.

Ответа не было. Неужели она еще в кровати? Нет, это вряд ли. Было только без четверти девять, но Долли знала, что ее племянница вставала рано в будние дни, чтобы отправить Адама в школу. Более вероятно, что она просто не хочет, чтобы кто-нибудь знал, что она дома. Ведь она даже не отвечала на телефонные звонки.

Лорел ничего не сказала ей о том, что произошло с Джо. Долли услышала эту грустную новость от самого Джо. После того как она два дня звонила Лорел домой и никто не отвечал, она наконец застала Джо в ресторане. Напряженным голосом он сказал, что переехал, но надеется, что это временно. Он ничего не объяснял, но было видно, что он очень расстроен.

Долли не могла не приехать. Она должна была узнать, что происходит в семье Лорел.

– Лорел, дорогая… ты здесь? В тусклом свете, проникающем сквозь слегка приоткрытые шторы, она заметила разбросанные на ковре игрушки и немного успокоилась. Пока у нее есть Адам, Лорел сможет пережить все это.

– Привет, тетя Долли, – раздался голос Лорел непонятно откуда, и Долли так испугалась, что чуть не уронила свою тяжелую сумку.

Она повернулась и увидела, что Лорел стоит в проеме двери, ведущей в кухню, на ней была надета блуза из синели, такая мятая, что казалось, что она спала в ней. Ее заплетенные в косичку волосы торчали в разные стороны, как будто она только что встала с постели. Даже в тусклом свете Долли заметила, каким красным и опухшим было ее лицо. Сердце у нее сжалось.

«Уж я-то знаю, как это тяжело… страдать о человеке, которого нет рядом».

– Я постучала, но ты, вероятно, не слышала, – сказала Долли, не желая смущать свою племянницу, которая и без того очень смущена тем, что Долли ворвалась сюда, как агент ФБР.

– Я… должно быть, была в ванной, – сказала Лорел и сделала едва заметное движение рукой в сторону задней части дома.

– Ну, судя по твоему виду, ты хочешь выпить чашечку кофе, – сказала Долли и решительно подошла к ней. – Ты посиди здесь, пока я все приготовлю.

В кухне Долли раздвинула занавески, и комната осветилась солнечным светом. Лорел искоса посмотрела на нее и села в одно из деревянных кресел, стоящих вокруг стола. В буфете около печки Долли нашла кофе и, пока он варился, она достала яйца, хлеб и масло.

– Когда ты в последний раз нормально ела? – спросила Долли.

– Не надо беспокоиться, – сказала ей Лорел сдавленным голосом, как будто была совершенно спокойна. – Я не голодна.

– Я об этом тебя не спрашивала. – Долли стояла, положив руки на бедра и строго глядя на свою племянницу. – Спорю, что ты ничего не ела ни сегодня утром… ни вчера вечером. Только посмотри на себя, ты такая худая, что можешь пролезть в щелку под дверью.

Лорел вздохнула:

– Я не очень хорошо себя чувствовала.

– Ну, это-то я вижу. – Долли опустилась на стул напротив своей племянницы. Затем осторожно спросила:

– Ты хочешь поговорить об этом, дорогая?

Лорел покачала головой, глаза ее сверкали, губы были плотно сжаты, как будто она боялась, что если откроет их, то у нее польются слезы. В ярком солнечном свете Долли видела ее неприбранные волосы, торчащие клочьями в разные стороны. После сна ее коса казалась похожей на обтрепанную веревку.

– Джо сказал мне, что переехал, – мягко сказала Долли, взяв безжизненные руки Лорел и крепко сжав их в своих.

Казалось, она еще сильнее побледнела, если такое было возможно:

– Что… что он сказал?

– Почти ничего. Все, что я знаю, это то, что он очень расстроен всем этим.

– Я попросила его уйти. – Лорел запнулась, глубоко вздохнула, явно стараясь взять себя в руки.

– Я знаю, что у тебя есть причины и не собираюсь вмешиваться, – сказала Долли, поглаживая пальцы Лорел, как будто она старалась согреть их. – Но ты должна быть совершенно уверена, что это то, чего тебе хочется, так как это может только отдалить вас. Если в браке возникают трудности, в них надо разобраться, и разбираться в них надо не тогда, когда люди находятся далеко друг от друга.

– Я…я не знаю, возможно ли это разрешить.

– Подумай. Я хочу, чтобы ты подумала сейчас действительно ли тебе и Адаму будет лучше, если вы останетесь одни?

Лорел выдернула руки и, опустив голову, дотронулась ладонями до висков, как будто у нее была головная боль. Долли с трудом заставляла себя молчать, хотя ей очень хотелось закричать: «Ты не знаешь, как это ужасно – быть одной!» Что может быть хуже того, что она пережила с тех пор, как рассталась с Анри?

– Дело в Энни… – сказала Лорел так тихо, что Долли едва услышала ее. – Он всегда хотел быть с ней. Он всегда принадлежал Энни.

Долли почувствовала, как ее руки покрылись гусиной кожей, но она почти не была удивлена. Разве она не знала об этом всегда?