Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Тренер Райко Митич представил каждого из нас команде. Большинство были знакомы, встречались на поле, но только как соперники. Митич сказал, что для него большая честь руководить такой командой. Он подчеркнул, что в матче в честь великого вратаря мы должны показать красивый футбол, Митич говорил на сербском и тут же переводил на немецкий. Сразу же шел перевод на французский и испанский, а к Чарльтону специально прикрепили очень симпатичную переводчицу. Чарльтона мы и выбрали капитаном команды…"

26 мая в Харькове бесследно пропала 10-летняя Оля Колобовская (фамилия изменена). Родители хватились своей дочери только к вечеру, тут же заявили в милицию, однако найти девочку по горячим следам так и не удалось. До этого события пройдет еще несколько дней, а пока вновь перенесемся в Москву.

День игры на Большой спортивной арене — 27 мая — выпал на четверг. Учитывая это, устроители матча выбрали самое оптимальное время — 19.15, когда большинство зрителей имело возможность после тяжелого трудового дня добраться в Лужники. О том, как развивались события того дня, вспоминает журналист Б. Левин:

"Трудно передать ажиотаж, который был вызван прощальным матчем Яшина. Вся страна жаждала присутствовать в Лужниках. В дирекции лежали заявки на два миллиона билетов, затем заявки перестали даже читать. Толпы людей с раннего утра до позднего вечера ежедневно простаивали у касс в надежде на счастливую случайность. Был и такой трагикомический случай. Заведовала билетно-рекламным отделом Александра Тимофеевна Агаева, женщина красивая, пикантная и умная. Ее кабинет, находившийся в левом павильоне кассового корпуса, осаждали тысячи людей — от помощников министров и депутатов всех уровней до директоров баз, аптек, универмагов. А вокруг корпуса — муравейник "Волг" всех расцветок. Эльдар Рязанов упустил великолепную возможность по готовому сценарию снять комедию. Прихожу к Агаевой и вижу, что сестра готовится делать ей укол от резко поднявшегося давления. И здесь мне в голову пришла шальная мысль. "Хотите, Александра Тимофеевна, я избавлю вас от краснокнижных домогателей?" — "Да я тебя озолочу, избавь, но как?" Беру с ее стола большой блокнот, выхожу на улицу и начинаю переписывать номера машин. Через минуту ко мне подходит солидный человек; "Чем вы занимаетесь, что делаете, зачем?" — "Звонили из Комитета партийного контроля, от Арвида Яновича Пельше, и просили переписать номера машин". Через две-три минуты "Волги" с седоками наперегонки покидали территорию Лужников. Агаева и в самом деле меня озолотила: дала четыре билета на матч. Она мне потом рассказала, что приезжал и Лев Иванович, встал в очередь за краснокнижниками и, если бы она его не заметила, так бы и стоял. Приезжал за билетами, конечно же, получил, затем подарил всем работникам отдела памятные значки: футбольный мяч с автографом.

Минут за тридцать до начала игры в подтрибунном помещении БСА появилась Валентина Тимофеевна (жена Яшина. — Ф. Р.) с дочками. Но ни билетов, ни пропусков у нее не было, а Лев Иванович все, что было, раздал.

С трудом, по согласованию с начальством (она об этом не знала), ее с девочками усадили в переполненную ложу "Б". Началась игра…"

Большинство зрителей, собравшихся в тот день на стадионе, прекрасно понимало, что статус игры — товарищеская — не позволит в полную силу раскрыться его участникам. Так оно и случилось. Тот же Виктор заметит, что в первом тайме некоторые футболисты его команды играли в "полноги", не очень рвались к воротам Яшина, видимо, не желая огорчать его в столь знаменательный день. Лишь два-три раза в первом тайме игроки сборной мира опасно атаковали ворота "черного паука" (такое прозвище носил выдающийся вратарь в мире), и каждый раз он эффектно отражал удары. Зато вратарь сборной мира Мазуркевич дважды вынужден был вынимать мяч из сетки своих ворот. Первый тайм так и закончился — 2:0 в пользу сборной "Динамо". После чего Яшин решил уступить место в воротах своему сменщику Пильгую. Выглядело это трогательно: Лев Иванович снял с руки капитанскую повязку, обнялся со своими партнерами и со слезами на глазах покинул поле. Далее вновь послушаем рассказ Б. Левина:

"Сценарий того матча — дикость. Именно по сценарию Яшина меняет Пильгуй. Зачем? Люди пришли к Яшину, миллионы у телевизоров — ради Яшина. Зачем? Ну как же: эстафета поколений, преемственность поколений. Яшин обнимает Пильгуя, подняв правую руку и опустив голову, устремляется в раздевалку. Для меня матч Яшина без Яшина интереса не представляет. Пропуск с грифом "проход всюду" позволяет миновать тройной кордон контролеров и дружинников. Яшин сидит в кресле, голова опущена на грудь, а с подоконников кресел почти до пола свисают мертвые, как плети, руки, руки творца игры. Какие чувства одолевали Льва Ивановича в те минуты, знал только он: великий вратарь простился с футболом, делом своей жизни.

В раздевалке какие-то подвыпившие люди что-то говорят Яшину. Но он не видит и не слышит: Яшин один на один со своими мыслями…"

Об этом же рассказ Николая Озерова, который комментировал матч по телевидению: "Отдел спорта Центрального телевидения и Всесоюзного радио впервые решил показать закулисную сторону жизни футболистов. Матч был товарищеский, праздничный. Все были доброжелательно настроены, готовы выполнить любую просьбу, любое пожелание. И вот, получив разрешение, мы расставили наши камеры в раздевалках гостей — у футболистов сборной мира и в раздевалке "Динамо". Закончился первый тайм. Мы не ушли из эфира, как обычно, включили камеры в комнатах, где отдыхали футболисты. Сначала — интервью с игроками сборной мира. Потом — с динамовцами. Телезрители увидели выступления Бобби Чарльтона, Джаича, Жекова, Бескова, Старостина, Яшина, Понедельника. Заканчиваю репортаж, передаю микрофон ассистенту режиссера в полной уверенности, что эстафету передачи подхватят мои товарищи и репортаж пойдет из другой комментаторской кабины. Нужно сказать, что связь с "внешним миром", с режиссерским пультом, у нас осуществляется через оператора. У него наушники, и он получает соответствующую команду, так что его слово окончательно и "обсуждению" не подлежит. Вдруг оператор снимает наушники и кричит:

— Еще две минуты! Еще две минуты!

Чувствую, что-то неладно. Надо спасать положение. Беру микрофон, ищу собеседника, думаю, с кем бы мне еще поговорить. И вдруг вижу — уважаемый футболист, знаменитый, лучше не придумаешь. Я обращаюсь к нему:

— Можно вас на минуточку?

Он поворачивается, и — о ужас! — вижу, что собеседник, мягко говоря, не в "спортивной форме". Чувствую, что мне приходит конец и я последние минуты работаю на телевидении. Отступаю с микрофоном назад и думаю, как бы мне улизнуть от интервьюируемого. Он же говорит:

— Что сказать? Что сказать? — и тащит микрофон обратно. Хорошо, что все закончилось благополучно и телезрители увидели и поняли, что не всегда на телевидении все заранее подготовлено. Бывает вот такая "творческая" работа…"

Между тем после ухода из ворот Льва Яшина игроки сборной мира перестали "бояться" и бросились на штурм динамовских ворот, В итоге два безответных мяча влетели в сетку Пильгуя. Сделать большее гостям не позволил этикет — праздник все-таки. Матч так и закончился вничью. А затем состоялись проводы Яшина: гения вратарского искусства игроки обеих команд подняли на руки и под несмолкающий гром аплодисментов понесли По стадиону.

Как уже упоминалось ранее, заполненный до отказа стадион (а это 102 тысячи зрителей) был представлен самой разнообразной публикой. В тот день на матч пришли как простые советские граждане, так и тогдашняя элита: партийные чиновники, спортивные функционеры, депутаты, директора магазинов, баз, складов и т. д. Присутствовали среди зрителей и представители столичной братвы, в частности несколько участников знаменитой банды Монгола (Геннадия Карькова), о которой я уже рассказывал. Бандиты, конечно, тоже хотели принять участие в эпохальном мероприятии, посмотреть уникальную игру, но главное — на стадионе можно было и о делах "покалякать", не опасаясь, что кто-то посторонний тебя подслушает (все соседи пристально наблюдают за ходом матча). А дела у "монголов" наклевывались серьезные. На днях они вышли на след очередной жертвы — буфетчицы шашлычной Ломакиной, у которой в "загашнике" были припрятаны не только несколько тысяч рублей, но и драгоценности. Однако, будучи бабой ушлой и хитрой, она никак не шла в расставленные бандитами сети, как будто чуя, что за ней охотятся. Вот и предстояло "браткам" договориться, как "захомутать" неуловимую буфетчицу и "вытрясти" из нее богатства.

Прошло всего лишь три дня после прощального матча Льва Яшина, как на том же стадионе в Лужниках состоялась еще одна знаменательная игра — советская сборная встречалась в отборочном цикле чемпионата Европы с командой Испании. На стадионе вновь был аншлаг. И зрители, пришедшие на стадион, не пожалели о потерянном времени: игра получилась на редкость интересной и завершилась победой нашей сборной со счетом 2:1, Теперь после двух отборочных матчей советские футболисты набрали 4 очка, столько же, сколько было у испанцев и североирландцев.