Что-то кроме магии - Akana again

class="p1">Двое рыжих третьекурсников-гриффиндорцев увлеченно перебрасывались снежками с другими ребятами. В азарте сражения они ничего не замечали вокруг, но когда на дорожке, ведущей к главному входу, показалась высокая фигура в лиловом тюрбане, мальчишки, для порядка кинув в приятелей снежок-другой, отошли в сторону. Не сговариваясь, тихонько достали палочки и, прячась за скульптурами, побежали за идущим.

Один из них коротко взмахнул рукой, губы шевельнулись, выговаривая заклинание, и в тот же миг плотный ком снега поднялся сам собой с земли и с силой ударил в лиловый затылок.

Квиррелл качнулся вперед так, что едва не упал, обернулся, но хулиганы успели спрятаться за статую какой-то древней волшебницы. Постояв, он торопливо пошел дальше, и тут же в его в голову впечатался второй снежок.

Человек побежал — белые комья осиным роем ринулись за ним. Отчего-то он не пытался сопротивляться и не поспешил укрыться в школе, а бестолково метался по двору, по-птичьи дергая головой всякий раз, когда получал удар. Школьники оставили свои игры, наблюдая за странным поведением учителя, многие захихикали: «Чучело! Чесночное чучело!» Он шарахался от дразнивших, нелепо махал руками в длинных рукавах мантии, пытался заискивающе улыбнуться, но кто-то швырнул снежком ему в лицо, и он упал на колени.

— Прекратить! Уизли, тридцать баллов с Гриффиндора, — лязгнул посреди веселья резкий голос. Слизеринский декан черной горгульей вырос среди сугробов. — Расходитесь. Немедленно!

Все поспешили исполнить его приказание, пока еще какой-нибудь факультет не лишился баллов. Снейп царапнул злым взглядом по сидящей в снегу фигуре.

— Хватит изображать мученика. Поднимайся.

Ему не хотелось говорить даже этого. Не хотелось смотреть, слышать, находиться с ним рядом. И две недели спустя Северуса не оставлял ужас осознания того, что он творил на квиддичном матче, в какую бездну едва не угодил, поддавшись соблазну друга. «Бывшего друга, — у внутреннего голоса появились отчетливые интонации Дамблдора. — Никаких личных привязанностей, под корень их, начисто...» Наверное, поэтому, прежде чем вмешаться, декан какое-то время стоял, скрытый тенью замковой стены, и следил за школярской экзекуцией, испытывая попеременно то стыд, то мрачное, мстительное удовольствие.

По лицу Квиринуса стекал тающий снег, глаза болезненно щурились. Он не шевелился.

— Спасибо, Северус...

— Я выполнял свои обязанности. Почему ты сам не остановил этих щенков?

— Не мог... — прошелестело в ответ. — Повелитель пожелал наказать меня...

Пересиливая отвращение, Снейп внимательнее взглянул в его лицо: нет, это не талая вода оставила мокрые полосы на впалых щеках. Скрипнув зубами, он протянул руку:

— Вставай.

Квиринус вцепился в ладонь, как утопающий. Тяжело и неуклюже встал, продолжая держать ее.

— Северус...

— Ну? — он дернул локтем, желая освободиться. Холодные пальцы покорно разжались.

— Я страшно ошибся... Мне так... — он вскрикнул от боли и схватился за голову: — Умоляю, не надо! Повелитель!..

Забыв о том, что хотел сказать, он круто развернулся и побежал к школе, не разбирая дороги. И Северус с пронзительной ясностью вспомнил: такое же яркое солнце, синее небо, но не снежная белизна под ногами, а зеленый край утеса. И — Квиринус, бегущий навстречу теплому ветру и распахнутой морской глади.

— Я тебя вытащу, — пробормотал Снейп, задыхаясь от ненависти к тому, кто гнал сейчас Квиринуса к замку, и к другому, кто заранее похоронил его. — Обязательно вытащу... Ты только не сдавайся.

* * *

— ...Реддл, конечно, подчинил его себе, но и Квиринус еще способен его сдерживать. Иначе бы то, что пока вырывается на свободу только по ночам, появлялось бы и днем.

Барон закончил рассказ о ночных событиях. Моргана и Пивз вопросительно посмотрели на Снейпа: мы свою работу сделали, дело теперь за тобой. Тот кивнул понимающе, но уже не безнадежно. Нет, у него не имеется готового рецепта или заклинания, да и едва ли они существуют, случай ведь редчайший... Пока еще не ключ, но идея ключа — зыбкая, расплывчатая — забрезжила в темноте сомнений, и задача-замок уже не выглядела бессмысленной. У нее все-таки есть решение!

Дамблдор был прав, советуя изучить старинные труды по экзорцизму. Штудируя их заново, более спокойно, Северус обнаружил глухое и обрывочное упоминание о некоем эликсире, якобы способном сохранить одержимого в мире живых после изгнания беса из его тела и вернуть ему прежнее здравие. Ничего конкретного святые отцы сказать не могли, или, скорее, не хотели: упоминание эликсира недвусмысленно намекало на алхимию, занятие, как известно, богопротивное. Зельевар был уверен, что за минувшие годы собрал неплохую библиотеку по своему предмету, однако в ней никаких сведений насчет искомого эликсира не нашлось. Каталоги мадам Пинс тем более ничем не помогли. Оставалось хранилище за стеной Тайной комнаты. В свое время унесено оттуда было немало, но он помнил, что оставалась там еще одна небольшая полка, до которой не дошли руки... Шанс, конечно, ничтожный, но проверить его надо. Торопливо, чтобы не дать волю воспоминаниям, Северус задал себе новый вопрос: как добраться до хранилища быстро? Тратить целый день, как в прошлый раз, нельзя. Рассеянный взгляд упал на Пивза, который в любой ситуации умел находить себе развлечение. Так, из стопок толстых томов, громоздящихся на полу, он построил ступенчатую пирамиду и скакал по ней вверх-вниз, как по лестнице.

— Ты чего такой довольный? — удивился полтергейст странному выражению на лице человека.

— Потому что я знаю, кто мне поможет. Дело как раз для вас: надо кое-что украсть из секретной библиотеки директора.

— Это я с дорогой душой, — осклабился Пивз. — Могу из школьной что-нибудь утащить за компанию.

Договорились, что хищение оттуда совершится как-нибудь в другой раз, и шумный дух, пнув на прощание пирамиду, ушел сквозь рассыпавшиеся книги в стену, пообещав вернуться самое позднее через час. Декан посмотрел на часы, давно пробившие полночь, и привычно потянулся за склянкой Бодрящего.

* * *

— Отец, я нашла ее! — звонко сообщил за спиной женский голос.

Снейп, занятый ликвидацией учиненного Пивзом беспорядка, недоуменно оглянулся: кроме Морганы, говорить в кабинете женским