Горничная немого дома - Ольга Сурмина

class="p">Вышвырнет в окно, вместе с остатками его самооценки и надежды. Вышвырнет, а он будет стоять и видеть это. И чувствовать, как все внутри сжимается в узел от боли. «Собака» приволокла ей «кость». А он просто хотел бы сделать приятно.

Очень хотел бы.

Хотя даже тенью любимого брата Рик никогда не станет. Казалось, он это понял, и даже... принял. Но рассчитывал хотя бы на кивок. Хотя бы на рассеянное пожатие плечами, а не на «ты жалок».

Оставалось просто ждать, однако ждать и ничего не делать — иногда было самым тяжелым, что приходилось терпеть в жизни. Но выбора особо не было, да и идей теперь тоже. Что ему делать? А ничего, но и отпустить Холгарт не мог. В любом случае, идти ей действительно некуда. Жить, кроме как с ним, негде. И, рано или поздно.

Мужчина помотал головой и стиснул зубы.

«Рано или поздно ты полюбишь меня. А пока можешь обижаться сколько угодно»

А пока он подождет. Хотя бы до момента, пока она будет в состоянии принимать от него подарки.

- Привет. — Послышался тихий, знакомый голос. — Я соболезную. Он... был хорошим парнем. Жаль, что все так. Если бы я был в городе, я бы приехал.

- Шейн. — Стиснув зубы, девушка схватилась за лицо, а затем громко, неистово разрыдалась. Горячие слезы капали на юбку, впитывались в одеяло. Казалось, с этими слезами вытекала частичка её души, и внутри оставалась только горечь.

Горечь и пустота.

- Я понимаю, все хорошо. Поплачь. Это... нужно пережить.

- Мне так больно. — Она зарывалась пальцами в волосы, натягивала их, и тут же отпускала. Слышались всхлипы, голос дрожал. — Мне так больно... у меня словно, сердце вырвали. Не могу... - Очередной приступ рыданий заставил её схватиться за колени, согнуться пополам.

- Как ты там сейчас? Как ты вообще... можешь работать в такой ситуации?

- А что мне еще остается?! — Закричала Сальровел и нервно сглотнула. — Прости...что мне еще остается? Гнить с горя под теплотрассой? Я надеялась работой...заесть боль. Потому что мне больно. Очень, не могу... я хотела заесть. Чтобы работать, и не думать, что это произошло вообще. Работать, пока не смирюсь.

- Может тебе... сменить обстановку? На Холгарта работать больше нет смысла. —Голос собеседника странно переменился.

 

- Я не могу. Я... продала квартиру. Мне некуда возвращаться. — «Синяя» дрожащей рукой вытирала слезы, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. — Разве что, я буду снимать комнату в общежитии, или кровать. Но кем тогда пойти работать, чтобы хватало... хоть на что-то.

- Это я тоже знаю. — Шейн замолчал. — Просто знаю, сплетни. На самом деле я звоню не только ради соболезнований. У меня к тебе предложение. В общем... мне предложили поработать в Сиднее. И мне... нужен секретарь. Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной? И поработать, конечно. Расходы я возьму на себя.

По спине пополз холодный пот, сердце тут же сжалось, а глаза, казалось, вот-вот готовы были вылезти из глазниц.

- Шейн, я... - Губы дрожали. Сидней. Город у моря с роскошным театром. Жаркий мегаполис. Шум прибоя... запах морской воды. - Я бы с радостью, но мне не дадут визу в Австралию. Да и потом, на работу же приглашают тебя... а я, получается, буду твоим секретарем, так? В общем ты понял, что я имею ввиду. Мне не дадут визу, потому что им нужен только ты. Секретаря они тебе могут подогнать местного.

Я даже насчет туристической не уверена...

- Я думал об этом, сложности вправду могут возникнуть. И будет просто море бумажной волокиты. Так что у меня появилось мысль. — Молодой человек замолчал на несколько секунд, а потом заговорил снова. — Мы можем расписаться перед отъездом, и тогда тебе дадут визу, как моей жене. Это довольно удобно.

Телефон выскользнул из влажных рук. Нона, тяжело дыша, вытаращила глаза куда-то в угол комнаты. Расписаться. Пожениться. Он... так просто говорил об этом.

Пожениться, как друзья. Чтобы ей позволили работать на него в другой стране, но дали визу как жене. Звучало разумно, экономило время. Но, почему-то, руки дрожали. Глаза влажнели, а тело вздрагивало само собой. Пожениться. Стать чьей-то... женой.

Сальровел стала судорожно поднимать с постели телефон, но холодные пальцы не слушались. Девушка тихо поднесла его к лицу, но тут же услышала:

-У меня, конечно, нет особняка на три этажа с прислугой. но что-то я могу предложить, да?

- При чем тут это? — Тихо спросила горничная, пока меж бровей появлялась странная, напряженная морщинка. — Ты же меня на работу зовешь, так?

- Ну да. Но... не на работу в трехэтажный особняк, вот что имелось ввиду. — На другом конце послышался нервный смех.

Что-то подсказывало, что имел ввиду он совсем не это.

 

 

38. Миграции диких лошадей

 

Ночь двигала стрелки часов вперед, к рассвету. Формально, ей некуда торопиться.

Формально, она больше не служанка, раз так сказал ее наниматель, но, почему-то, сейчас это злило и царапало еще сильнее. Сальровел может встать, и к восьми утра ждать новых заданий, а может не вставать. В любом случае теперь на нее будут косо смотреть, что бы она не сделала. Застревая в своем недоверии и одиночестве, девушка медленно закрыла глаза. Последнее время все, что она делала — злилась и плакала, осознавая боль и несправедливость своего положения, ситуации, и целого мира в целом, который отнял у нее самых родных людей.

Она не сможет получить визу, потому что Холгарт тут же подаст на нее в суд. За кражу лошади, за нарушение трудового договора. Может, еще чего навесит сверху.

Но ему не нужны были деньги. Нона знала, что из поместья он просто ее не выпустит. Особенно после того, что сказал... не выпустит. Ни за что.

Моргая, «синяя» видела микросны, каждый раз впадая в свою личную, маленькую кому. Её не хотелось покидать, но иллюзия теплых прикосновений, чьего-то дыхания, низкого голоса... быстро возвращала в реальность.

Видев, как светлеют бесконечные облака, можно было сделать вывод - рассвет.

Очередной бледный, туманный рассвет, похожий на все прочие, очередной день здесь, очередная моральная пыточная камера. Как ни странно, воздух, что проникал из раскрытого окна казался теплей, чем обычно, возможно, дожди, наконец, отступили.

Уверенно поднявшись с кровати, Нона закинула светлые, немного спутанныеволосы назад, и, изучая свое отражение в маленьком зеркале, решила