Горничная немого дома - Ольга Сурмина

ямы, найти силы подняться, и посмотреть в небо, хотя оно и не было таким уж безоблачным.

Напротив, ее небо было низким и тяжелым, и нужно было время, чтобы тучи на нем хотя бы немного рассеялись.

Когда послышалось вращение замка в скважине, девушка опустила голову, стараясь унять дрожь. Не то что бы страх, но волнение и даже некоторая злость сковывали усталое, опустошенное тело.

Через пару секунд в проеме появился чужой, хотя и до боли знакомый мужской силуэт. Она с ухмылкой выдохнула, стискивая зубы. Что он забыл здесь? Пришел поглумиться? Потребовать близость? Обвинять?

- Добрый вечер. — Рик закрыл за собой дверь, и тихо подошел, садясь рядом.

—Отчего-то я знал, что ты не спишь.

- Еще бы. У тебя камеры по всему дому рассованы, с чего бы тебе не знать? —Сальровел сама удивилась своей наглости в общении с работодателем, однако, не собиралась извиняться. Будь ее воля — сейчас бы она тут не была. Возможно, некоторое панибратство поможет ей быстрее покинуть это место.

- Тебе больно. Но я не подсаживал рак твоему брату. И не делал его калекой.

- Именно. Ты ничего не сделал. Совсем. Я умоляла тебя о помощи, но ты ничего не сделал. Хотя... ничего мне и не должен, так что да. Все в порядке.

- Прости меня.

- Что? — Горничная слегка отстранилась, раскрыла глаза. Послышалось? Или...нет?

- Прости меня, я не должен был так поступать с тобой. Возможно, мне действительно не стоит решать, что хорошо для тебя, а что нет. Я не хотел навредить. — Он неподвижно сидел, и сквозь тьму Нона не могла различить его лица. Могла лишь слышать спокойный, слегка подавленный голос. - Я не хотел, чтобы ты легла под нож с больным сердцем ради иллюзии. Но мне... мне жаль.

- Наверно я должна кивнуть, и сказать, что все в порядке. Извини, не могу. Зачем ты пришел? Чтоб дать мне услышать это? И все?

- Да.

Служанка нервно сглотнула, напрягаясь. Глаза вновь наполнялись соленой жидкостью, однако, ночь не позволяла видеть этого:

- Спасибо. Только... это ничего не изменит. Я никогда не смогу узнать, что бы было, помоги ты мне в ту ночь.

- Я скажу тебе. Вместо того, чтобы сидеть здесь, одной, ты бы сидела со мной, и держала бы меня за руку. Он бы в любом случае умер. А я... допустил ошибку.

- Мое мнение с твоим не совпадет. — Сальровел сжала кулаки, но в ту же секунду ей, на прохладное плечо легла теплая ладонь.

- Могу я тебе сейчас чем-то помочь? — Он подсел ближе, пытаясь заглянуть своей горничной в лицо.

- Руки убрал. — Сквозь зубы прошипела она, вновь смаргивая слезы. — И уйди отсюда.

Прикрыв глаза, мужчина молча встал и вышел из тесной комнаты. Послышался щелчок замка, и, вновь оставшись одна, Нона схватилась за лицо и разрыдалась.

Где-то, глубоко за облаками, в небе сыпались звезды. Чуть ли каждую секунду на разных частях необъятной земли умирают люди. Однажды настанет и ее очередь...и, почему-то, сейчас она об этом думала.

Медленно выдохнув, он прислонился к холодной деревянной двери со стороны коридора. Что-то изменилось? Холгарт не мог ответить на этот вопрос. Впервые он позволил себе говорить искренне, когда сожалел о поступке, но, казалось, это больше не важно. Будто говорил в пустоту, темноту, невесомость. Был услышан, однако, не был принят. И сейчас это не угнетало и не обижало... а причиняло боль.

Просто боль.

Желание спать давно улетучилось бы, если б вообще было. Из-за темных туч иногда виднелась яркая, полная луна, освещающая своими скудными, мягкими лучами мокрое от дождя поместье. Сегодня Рик не хотел смотреть, что Нона там делает одна, и, придя в кабинет, просто открыл бутылку случайного алкоголя.

Все так как есть, и в этом только его вина. Что такое «любовь»? Доселе, хозяин не сталкивался с этим словом. Иронично закатывал глаза, когда слышал. Отца терпеть не мог, когда тот был жив. Сестре иногда сочувствовал, но чаще просто не обращал на нее внимания. И даже, в прошлом, девушка, с которой он был в отношениях вызывала лишь некоторую симпатию и скупое сексуальное желание. Определенно. Не больше. Слово «любовь» казалось слишком напыщенным, пафосным, лицемерным. Кто бы мог подумать, что нечто подобное могло случиться с таким приземленным реалистом? Услышь он что-то подобное примерно полгода назад, назвал бы человека, сказавшего это, инфантильным романтиком. И рассмеялся бы, высокомерно качая головой.

А здесь, сейчас... коньяк греет стеклянный стакан, плотно сжатый в прохладной ладони, слегка колышется внутри, и медленно, медленно испаряется...

Рассматривая свое отражение в коричневой жидкости, Рик больше не ухмылялся.

Сумбурный поток горьких мыслей был посвящен одному единственному человеку, и его положение не вызывало ухмылки. Избавиться от этого невозможно, однако, мужчина понял это совсем недавно. Довольно самообмана. Что бы он не делал, какое бы отношение себе не внушал, ничего не выйдет. И свет белой луны походил на пряди волос, на блеск в глазах — отражения в бесчисленных лужах грязной воды.

Алкоголь обжигал горло, сводил с ума организм, нанизывал на глаза безобразную пелену тяжелого опьянения. Легче не становилось, просто рассудок терялся, растворяясь в крепком напитке. Отстраненным, бессмысленным взглядом Холгарт уставился вперед, туда, где за окном должен быть горизонт. Туда, где появится солнце, только его будут, как обычно, заслонять облака.

 

 

37. Внутренние крики

 

Будильники, один за одним, раздавались в крошечных комнатах прислуги.

Служанки вставали, устало потягивались, и, тотчас, смотрели в окно. Ливень прекратился, значит, сегодня на улице ожидалось много работы. Постепенно выползая из своих обжитых нор, они занимали очередь в душ, странно переглядывались, обменивались молчаливыми приветствиями. Сегодня их было на одну меньше.

Имбрия провожала подозрительным взглядом Бель, которая, с момента ухода «желтой» так и не заговорила с ней. Вроде бы, перед увольнением Лиза успела поделиться своей обидной только с «зеленой» и с «красной», вот только последняя молчала как китайская стена. Так же крепко и непоколебимо, осуждающе пресекая все вопросы по этому поводу. Что же такого случилось? Что он ей такого сказал?!

В воздухе так же висел немой вопрос о восстановлении «синей» после кражи лошади. То казалось не просто странным, а, даже, шокирующем. Может ли быть такое, что хозяин вошел в положение той, чей брат умер в реанимации? При том, что был последним членом ее семьи... возможно, его уговорила Ран, а, возможно, Нона