Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

Тем временем, Махно возился с пехотой и не мог продвинуться дальше Сурско-Литовского. Кроме корпусной пехоты, в его распоряжении оставалась кавалерийская сотня и пулеметный взвод (30 пулеметов). Как только стемнело, в момент, когда мы занимали Диевку, он зашел противнику с тыла и ударил его между городом и Сурско-Литовским. Пехота Слащева бежала в город, оставив до четырехсот зарубленными, семь кухонь, три орудийных передка, четыре орудия и обоз.

В это время Петренко занял Нижнеднепровск. Таким образом, Слащевский корпус был стиснут в Екатеринославе со всех сторон. Еще один нажим — и он ликвидирован. На рассвете 25-го декабря наши части окружили Екатеринослав.

Я оставался в Краснополье, куда приехал Махно и взял меня с собой, но по дороге меня начало лихорадить и я в третий раз заболел тифом.

Военная обстановка складывалась в пользу Красной Армии. Она беспрепятственно продвигалась на Украину и 24-го декабря заняла ст. Лозовую Казатин, а 26-го г. Славяносербск[790].

Две шкуровские дивизии (первая и вторая), действовавшие против нас на участке Александровск – Екатеринослав, самовольно 21-го декабря слились и ушли на Ростов. Таким образом, мы без боя могли двигаться на восток, если бы не вклинился в Екатеринослав Слащевский корпус, стиснутый со всех сторон повстанцами.

26-го он сгруппировал свои полки и, отбросив пехоту 1-го корпуса от Екатеринослава, прорвался на Александровск, 27-го он внезапно набросился на Кичкасский мост и, захватив 5 орудий 2-го корпуса, по льду перешел Днепр.

28-го 2-й корпус занял г. Александровск, а отряд Петренка, через г. Екатеринослав прибыл на Хортицу, где сам Петренко заболел тифом. 29-го он с Махно прибыл в Никополь. Здесь было дано распоряжение Крымскому корпусу и 3-му полку развивать наступление в Перекопском и Николаевском направлениях. Был назначен новый комендант г. Никополя — командир Нестеровского полка — Скалдицкий. 30-го Махно уехал на Александровск, а мы с Петренком остались болеть в Никополе.

Части 4-го Крымского корпуса двумя группами продвигались на юг: Павловский — на Николаев, Володин — на Перекоп. Крым был незащищен, и Слащев, оставив 8-го января г. Мелитополь, спешил занять Перекоп и Сальково, что ему удалось раньше Володина.

Уход шкуровцев и Слащева с нашего участка (первые на Кавказ, второй — в Крым) дали возможность штарму (махновской) распространяться в восточном направлении. Части 1-го и 2-го корпусов группировались в районе Александровска, когда 14-я Красная Армия соприкоснулась с нашим северным участком.

27-го декабря красные части заняли Миллерово, Луганск, Славянск, Золотоношу и Полтаву[791]. В этой связи газета «Коммунист»писала:

«Полтава, 27/ХII. Губревком конфисковал первый номер газеты анархистов-повстанцев за погромное направление и призывы к борьбе с коммунистами.

Закрыта также газета максималистов»[792].

А в оперативном донесении штаба 14-й армии от 30 декабря 1919 г. говорилось:

«...Харьковский район. Латышская дивизия — без перемен, борьба с партизанами. 45-я дивизия — обезоружен отряд Дьявола, он же Махеев, главари арестованы, захвачен нарочный [с] шифрованным письмом к Махно. Мелким бандам приказано явиться и сдать оружие. Результаты пока незначительные — явилось только несколько десятков человек. Командир 1-го Новомосковского партизанского полка дал обещание собрать партизан 1-го и 2-го Новомосковских полков в ряды Красной Армии. Чернятинский полк отказался влиться в дивизию; по непроверенным сведениям, он разоружен.

Разослана подобная инструкция всем политработникам по вопросу об отношении [к] Махно и махновщине. Реввоенсовет армии приказал вести самую жестокую и беспощадную борьбу против бесчинствующих банд»[793].

Судя по этой сводке красные войска уже были заняты борьбой с повстанцами-махновцами, которые своей борьбой с белыми обеспечили беспрепятственное продвижение красных на юг. Украинская деревня встретила эти войска хлебом-солью. Но командованию, например, 45-й дивизии (комдив И. Якир) нужны были боевые победы, и они их фабриковали.

Итак несколько подробней об отряде Дьявола, упомянутом выше оперативном донесении, словами самих командиров 45-й дивизии.

«Декабрь 1919 г.

Красная Армия лавиной катится за Деникиным. Продвигаемся к Полтаве. Юг! Юг!

Январь для нас, северян, кажется весной. Война “подводная”.

Деникин быстро удирает. Вся армия катится на подводах. Наша бригада тоже.

Пестрые картины. Вот 397 полк ведет верблюдов.

— Что это вы ведете?

— Коммуну ведем.

Красноармейцы пугают крестьян “коммуной”, но никто уже не боится коммуны. Нагляделись белогвардейских ужасов. Наш батальон китайцев вызывает любопытство, страха нет.

В каждой деревне митинги. Коммунисты говорят о крестьянине-середняке: “Не сметь командовать крестьянами”. Крестьяне довольны, не знают, как лучше встретить, чем угостить.

— Ходя, ходя, иды до мэнэ, погрийся, — радушно встречают красноармейцев-китайцев крестьяне.

У хлопцев после Питерского порциона из пары вобл аппетит небывалый. Желудки не выдерживают напора вареников, сала, колбас и прочей украинской снеди.

...На завтра готовится бой. Крестьяне-подводчики сообщили, что в хуторах казаки, пулеметы, артиллерия, громадные обозы награбленного у крестьян добра. В округе повстанцы-партизаны кишмя кишат. “Кадетам”спать не дают.

Там — “Лихо”, — здесь “Шило”, а невдалеке от Дмухайловки засел “Дьявол”.

Еду к “Дьяволу”для установления связи. Скоро ночь. Подъезжаю к деревне... “Стой”. Выскочили вооруженные люди из-за хат. Темно, ничего не видно.

Повели в хату, оттуда в штаб. “Дьявол” — анархобандит-махновец.

Беседуем.

— У вас свободы нет, к вам не пойду, — говорит атаман.

Парень молодой, но и “прожженный”. Одет в генеральскую шинель на красной подкладке, сбоку кавалергардская, блестящая сабля, с красным тямляком, на голове смушковая серая шапка набекрень.

— У вас, — говорит, — дисциплина, куете новые цепи рабочему классу»[794].

Более подробно этот эпизод описал комбриг 1 45-й дивизии.

«24-1-20 г. бригада вступила в район Дмухайловские хутора — Варваровка – Вузовка (сев. Екатеринослава).

В районе Дмухайловских хуторов слышна редкая ружейная стрельба. Выезжаем к авангарду бригады, где нам представляется следующая картина. В бинокль хорошо видна жиденькая цепь отступающих и отстреливающихся пехотинцев, на которых наседают кавалерийские части. Через некоторое время батальон 398 полка пропускает себе в тыл отступающую цепь и, построившись в каре, принимает на себя большой кавалерийский отряд из чеченцев и мобилизованных, входивших в состав слащевской группы...

После двухдневных боев с частями бригады отряд слащевцев разбит и окончательно рассеян...

Отступавшая пехотная цепочка — части 1-го и 2-го Новомосковского, партизанских полков, которыми командовал “Дьявол”(такова была кличка его) — представитель армии Махно в Новомосковском районе. Партизанами этих полков была молодежь, преимущественно Новомосковского уезда и ближайших сел.

Мы плохо знали о действиях махновских частей в тылу деникинской армии, точное расположение их нам было неизвестно. По тем слухам, которые до нас дошли, деникинцы вывели совершенно из строя эту армию. Во всяком случае, встреча с махновцами в этом месте была для нас полной неожиданностью.

Бригада подоспела вовремя. Пребывание в деникинском тылу в течение длительного времени, беспрерывные бои с белыми совершенно обессилили партизан. Боевые припасы и прочее снаряжение истощились. Бой под Дмухайловскими хуторами — опоздай мы с приходом — мог быть для партизан, а вместе с ними и для населения этих районов, роковым...

Отсюда понятна та неописуемая благодарность как самих партизан, так и населения к тем, кто принес им спасение и избавление от белых.

Части дивизии за время пребывания на севере прошли основательную школу. Южный переход создал закаленные кадры бойцов, которые воспитывали влившееся в дивизию пополнение...

Несколько дней, проведенных в районе Дмухайловских хуторов, были буквально триумфом для наших частей.

Перед нами встал вопрос, как быть с партизанами? Указаний на этот счет не было никаких. Надо было решать вопрос самим, и мы назначили встречу с командиром партизан “Дьяволом”.

Средних лет, с необыкновенно энергичным лицом, красивый, высокий, уже с проседью, брюнет, “Дьявол”, по его словам был рабочим тульских заводов. По политическим убеждениям принадлежал к федерации анархистов-коммунистов, отбыл несколько лет на каторге. Политически довольно развит, пользовался большим влиянием в отряде. Население оказывало ему поддержку. В разговоре мы касались политического положения страны, политики Советской власти. Моя агитация сводилась к необходимости единого выступления всех трудящихся под руководством коммунистической партии для окончательной победы над контрреволюцией. Предлагаю ему вместе с частями влиться в состав дивизии. Разговор продолжался всю ночь. “Дьявола”убедить не удалось. Он до мозга костей анархист и не мыслит себя в рядах организованной части. Все же семя сомнения было брошено. Мы решили на утро созвать митинг партизан для того, чтобы решить вопрос о вступлении их в ряды Красной Армии.