Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

— Товарищи! Совершается великое крестьянское дело. Едва ли в истории России найдется страница, подобная по сходству. Совершается и процветает мужицкая революция, народная революция, смелая, грозная и бесконечно красивая. И в то время, когда крестьянство, жертвуя своим состоянием, отдавая свои жизни на алтарь борьбы, когда стоит нанести один небольшой удар гнусным убийцам, бей, и все будет покончено, в это время рабочие города стоят в сторонке и безучастно относятся к борьбе, происходящей на их глазах, в исходе которой они очень должны быть заинтересованы.

Товарищи! Без жертв рабочего, без его усилий Повстанческая Армия освободила город и заявляет: вы, товарищи рабочие, являетесь единственными хозяевами города. Задачи нашей армии состоят лишь в том, чтобы оборонять и охранять город от возможного нашествия белых банд и от тех политических партий, которые стремятся монополизировать политическое и экономическое освобождение трудящихся. Все же остальное вы, рабочие, должны сделать сами. Пусть ваши организации немедленно возьмут в свои руки всю хозяйственную жизнь города. Пусть каждым предприятием будут выделены фабрично-заводские организации, которые затем объединяться с такими же организациями других предприятий, а затем создадут Совет экономических организаций, Совет, который будет не политической организацией, у которой на первом месте забота, как бы устроить своих членов на властнические места, а истинно-боевым рабочим органом, который сумеет с помощью пролетариата наладить промышленность, восстановить транспорт и воссоздать разрушенное.

Весь город с его богатствами социализирован, и ни армия, ни политические партии, ни власть, а вы, рабочие пролетарии, являетесь хозяевами новой свободной жизни в безклассовом обществе. Стройте новое, без опеки политических партий!.. Тогда победа за вами! Одухотворенная социалистической самостоятельностью масс, Повстанческая Армия удесятерит свои силы и станет неприступной скалой, о которую разобьются отжившие свое время гнилые волны контрреволюции. Вздувайте горна и смело куйте свое счастье, создавайте свою культуру, обоготворяйте великие идеалы социальной революции!

Мы подходили к театру, когда участники конференции голосовали по вопросу «восстановление Советской власти», выдвинутом коммунистами-большевиками. Резолюция большевиков была отвергнута большинством — 46 против 21 голоса[764].

Конференция закончила свою работу, мы сели в автомашину и поехали к тюрьме. В городе было две тюрьмы старые и одна новостроящаяся. Мы их взорвали, а затем устроили митинг, призывая городской пролетариат, кому нужно, брать кирпичи на свою постройку. Вскоре в рабочие кварталы потянулись подводы, груженые кирпичем и лесом.

На обратном пути мы навестили управление городской самоохраны. Она начала формироваться с момента вступления 13-го полка в город, с позволения штаба армии, который для целей поддержания общественного порядка выдал ей 200 винтовок. Город был разбит на семь участков-районов. Начальником охраны был Балабанов, его помощником Курьянов. В охрану принимались лица по рекомендации профсоюзов и других рабочих организаций. Балабанов рассказал о своей работе.

Вскоре мы ушли к коменданту города Дорожу, в распоряжении которого было главное управление самоохраны.

Здесь узнали новость и подъехали к Государственному банку осведомиться в ее точности. У входа стояли два часовых с погонами. Они остановили нас окриком:

— Не подходи, пропуск!

Оказывается, наши так увлеклись военными делами, что не успели снять белогвардейскую охрану, отчего она продолжала нести караул. Вскоре караул убедился, кто мы и повинно сложил оружие. Тут же была назначена комиссия, которая во главе со мной конфисковала 310 млн. рублей бумажных денег разного достоинства и разных правительств, какие до этого бывали на Украине. Здесь были и украинки, и керенки, и донские, и одесские, и деникинскне, и советские деньги. Все они были объявлены армейским достоянием, имевшим право хождения на занятой территории.

Кроме того, были найдены одесские «мастера», которые взялись печатать армии «керенки», любимые деньги крестьян и мещан. Но, получив солидный денежный аванс, ввиду отсутствия красок, они не отпечатали даже двадцати-рублевки.

Вечером, 16-го ноября провели заседание штаба и Реввоенсовета по вопросу контрибуции. Комиссия во главе со мной разработала проект, который отправили начальнику гарнизона, а он издал приказ:

«Приказ № 5.

По городу Екатеринославу и его окрестностям.

В силу невыполнения моего приказа за № 4 о контрибуции, объявляю для сведения и исполнения, что мною поручено Городской управе, совместно с 2-я военными представителями, немедленно приступить к сбору контрибуции, руководствуясь следующей раскладкой:

Торговцам по 1-му разряду — 35 000 рублей

2-му — 25 000

3-му — 10 000

4-му — 5 000

Промышленникам: по 1-му разряду — 25 000 рублей

2-му — 20 000

3-му — 15 000

4-му — 10 000

5-му — 6 000

6-му — 5 000

7-му — 4 000

8-му — 2 000

оклада, взымаемого Городской домовладельцам — в четыре раза больше управой.[765]

Контрибуцию внести в 3-х дневный срок со дня опубликования сего приказа. Лица, не внесшие причитающейся суммы в означенный срок, будут арестованы, а по истечении 24-х часового срока будут расстреляны. Приказ входит в силу со дня опубликования.

Начальник гарнизона — Лашкевич. Адьютант — Казютин.

Екатеринослав, Ноября 17 дня 1919 г.»[766].

Начгарнизона и комендант города, непосредственно подчинялись штарму, который проводил свои распоряжения по городу только через них и за их подписью, как местного военного руководства.

Тем временем, культпросвет, главным образом Волин, продолжал обрабатывать рабочие массы города. Митинги, конференции, собрания — проходили ежедневно и одновременно в нескольких местах. Он раскачивал рабочую самодеятельность, призывая профсоюзы социализировать орудия производства, транспорт и остальное багатство. Волин писал:

«Наступает зима.

Я не знаю, чем и как будут жить люди этой зимой. Жизнь иссякла окончательно. Жить нечем. Жить не на что...

Такой ужасной зимы, какою будет эта, население, несомненно, еще не переживало.

Быть может, хлеба, мяса, соли, овощей, сахара, топлива, одежды, обуви, денег и работы больше нет?

Какой вздор. Все это имеется, и имеется в достаточном количестве. И, затем, все это можно быстро воспроизвести — в количестве большем, чем надо.

Разве нельзя людям разрешить и уладить финансовый вопрос, когда денежные знаки имеются в громадном числе?

Ведь надо только, чтобы люди труда и совести — вместо того, чтобы пугливо жаться в стороне, молчать, думать каждый лишь о себе и идти на поводу У трусов, у бездельников и шарлатанов — надо, чтобы эти люди — подлинные рабочие и крестьяне, подлинные безработные, подлинная беднота — сами взялись за дело, столковались, условились, соорганизовались...»[767].

23-го ноября заседал Реввоенсовет, штаб и все комиссии. Реввоенсовет Повстанческой Армии (махновцев), как войсковая организация, не навязывала населению свои порядки. Под ее руководством выделялись комиссии по разным вопросам, которые кооптировались по выбору из общих собраний, а то и профсоюзов и фактически являлись исполнителями РВСовета. Так Александровский съезд, не вливая своих представителей в РВСовет, выделял комиссии, которые были при РВС, не входя в его состав.

Единогласно была принята резолюция по организации комиссии по делам контрразведки, помощи беднейшему населению, по снабжению и распределению ломбардного имущества, а также рассматривались вопросы: размещение в больницах гражданских больных с выдачей им по возможности, достаточного пайка, выделение продовольствия семьям медицинского персонала; всем командирам направлять больных только на распределительный пункт (старое здание английского клуба), откуда они будут направляться в лазареты; возложить ответственность на санитарную комиссию за бальных, не помещенных в лазареты[768].

Кроме этого заседанием был решен вопрос отпуска денег на содержание приютов, безработных, школ, бань, больниц и т. п.

27-го ноября в том же Зимнем театре состоялась конференция по вопросу «О ближайших задачах общественно-экономического строительства». В конференции участвовало свыше 2 500 человек. Прошла она весьма шумно и приняла резолюцию о скорейшем созыве широкого съезда представителей от всех организаций для выражения ряда острых вопросов[769].

Екатеринославские меньшевики, тогда руководившие, как и в Александровске, профсоюзами, предлагали конференции принять их резолюцию. В ней говорилось, что рабочий класс недостаточно вырос для социализма и что, вообще, он нуждается в «здоровом капитализме». Они выдвигали свой избитый лозунг Учредительного собрания и, конечно, были рабочими освистаны.