Иллюзия обмана - Илона Романова

Кот устроился поудобнее, нетерпеливо выпустил и убрал когти и выжидающе уставился на человека.

— Значит так… В стране переворот?

Кот мрачно сощурил глаза.

— Угу… Власть захватил Цервемза?

Тийнерет зашипел, выказывая абсолютнейшее презрение к новому сударбскому Правителю.

— Печально… Я-то надеялся, что это был лишь горячечный бред. Террор разводит?

Мохнатый рыцарь повторил свой предыдущий ответ, присовокупив к нему ещё и выпущенные когти.

— Ясно. Из наших-то никто пока не пострадал?

Кот обнадёживающе замурлыкал и потёрся об руку брата Мренда.

— Это хорошо… Они всё так же в "Гладиолусе"?

Зверь отрицательно помотал хвостом и что-то часто-часто замяукал.

Художник не сразу понял, потом неуверенно спросил:

— Их успели предупредить?.. Они нашли безопасные укрытия и, как год назад, связываются через котов?

Кот принялся мурлыкать, выражая глубочайшее почтение к человеческой сообразительности.

Брат Мренд оглядел стол в поисках угощения для своего друга. На том же столе, где был кувшин с дрянным мэнигским вином, он обнаружил тарелку с небольшим куском холодного мяса и ломтём хлеба. По-братски разделив трапезу, они сидели молча, соображая, что делать дальше.

— Вот что, кот… Найди кого-нибудь из наших. Скажи, где я. Похоже, что как только Цервемза получит от меня желаемое… Хорошо бы только вспомнить, чего он хочет! В общем… живым отсюда мне не выбраться…

Тийнерет понимающе облизнул усы. Потянул передние лапы. Потом задние. И исчез…

IV

— Запомни, я ничего и никогда не забываю. И не прощаю! — процедил Цервемза, даже не удостоив брата Мренда взглядом.

— Я — тоже! — парировал Художник, как будто не сознавая опасности.

И тут же получил увесистый тумак от Коренастого.

— Почтеннейший господин… Император! — превозмогая боль, хмыкнул пленник. — Если вы хотите от меня чего-то добиться, стоит ли таким образом?

Вместо ответа Цервемза слегка кивнул своим сатрапам. Двумя короткими, но точными ударами они поставили брата Мренда на колени. Он попытался подняться и что-то сказать, но слегка дрожащий кулак Лопцеда лишил его дара речи.

— Вот так-то лучше… — пробормотал Самозванец. — Теперь ты сделаешь всё, что я скажу… Иначе… — он покосился на стол, где стоял кубок, по-видимому, с огненным зельем, и повторил: — Иначе… я сделаю так, что умирать ты будешь не день, не месяц, а целый год… Это будет самой малой оплатой тех любезностей, которые ты оказывал мне в бытность свою Мастером Придворного Портрета.

Художника передёрнуло… Он всё-таки поднялся и заговорил:

— Почтеннейший господин! Как я могу выполнить вашу просьбу, если я даже не знаю, в чём она заключается…

— Во-первых, это не просьба, а приказ! — холодно отрезал Цервемза, сопровождая свои слова пощёчиной. — Во-вторых, с каких это пор к Императору обращаются "почтеннейший господин", а не "сир"? — вторая оплеуха чуть снова не свалила обессилевшего пленника.

Он, пошатываясь на подламывающихся ногах, ухватился за край стола и спокойно ответил:

— Я не присягал ни вам, ни Императору Йокещу, ни Арниту, ни даже Его Высочеству Кайниолу, но их власть я, по крайней мере, признаю! А по какому праву ты, бывший Императорский Советник, требуешь почестей, достойных лишь Государя, я не знаю.

— Я! Ты слышишь? Я — единственный Законный Император Сударба! — завопил Цервемза, — И ты, мазила несчастный, должен подтвердить это!

Художник глотнул воздуха и медленно произнёс:

— Это каким же образом? Нарисовать тебя в образе Арнита, Кайниола или их обоих?

Доур не стал дожидаться приказа и снова ударил пленника. Тот грузно опустился на стоявший рядом стул.

Цервемза остановил солдата и, усевшись напротив, едва ли не примирительным тоном сказал:

— Нет, господин Художник, мне нужно нечто другое! Как только ты согласишься… А ты это сделаешь непременно! Я официально объявлю Арнита низложенным и взойду на престол. Ты же подтвердишь, что помогал Кридонскому Наместнику обманом превратиться в Йокеща.

— Нет!

— Так! — хлопнул себя по колену Узурпатор. — Мне это надоело! Я слышу одно и то же уже второй месяц… Ты точно не будешь мне помогать?

— Точно…

— Ну, как хочешь… Напоите его!

Доур отработанным движением запрокинул голову брата Мренда. Лопцед схватил кубок и начал вливать жидкость в рот пленника. Тот не сопротивлялся, надеясь лишь на собственное мужество да на быстрый конец…

…Однако, вместо ожидаемого пламени, по жилам потекло приятное мягкое тепло. Художник высвободился из державших его рук. Взял кубок и выпил до дна, медленно смакуя каждую каплю, настолько приятен был напиток.

Вроде бы ничего не изменилось, однако брат Мренд удивился, отчего же ему раньше был так неприятен нынешний Император? Старик выглядел весьма.

— Если бы я знал, что всё так, сир, то не стал бы сопротивляться… — слегка заплетающимся языком вымолвил брат Мренд. — Я, безусловно, засвидетельствую законность ваших прав на престол…

V

"Вот значит как… Они всё-таки вспомнили про подчиняющее зелье и с его помощью заставили помогать. Правда действует оно почему-то слабее, чем в руках Арнита. Тот умудрился превратить своего Советника в раба на несколько месяцев, я очухался на второй день. А, может быть им и не нужно больше — добились своего и теперь на сутки оставили меня в покое. Значит, скоро придут опять. Та-ак… а ведь мы с Цервемзой ещё и ветки связали… Вроде бы он обещал сохранить мне жизнь в обмен на предательство… Интересно, на что этот, с позволения сказать, Император рассчитывает? Насколько я помню, клятва, данная по принуждению — недействительна… Ну, вот этим-то я и воспользуюсь!"

Не успел Художник закончить свою мысль, как в комнату вошёл пожилой слуга с кувшином воды для умывания и стопкой одежды:

— Его Величество просит вас, почтеннейший господин, переодеться и проследовать на официальную церемонию восшествия на Престол, — угодливо сказал придворный, кланяясь ниже некуда.

— Хорошо. Оставь всё. Я обслужу себя сам.

— Простите, господин Придворный Живописец, Его Величество приказал мне помочь вам с туалетом, а затем лично препроводить на место.

Тихо выругавшись, брат Мренд начал приводить себя в порядок. Слуга неотступно следовал за ним. Когда сборы были окончены, царедворец вытащил из кармана своего бесформенного балахона небольшую бутыль и огляделся, ища, куда бы налить её содержимое.

— Его Величество также поручил мне проследить, чтобы вы выпили это снадобье. Он сказал, что вы ещё слишком слабы после болезни…