Иллюзия обмана - Илона Романова

Дети людей в таких случаях зовут маму и жмутся друг к другу. Юные дюки стояли как взрослые, гордо развернув широкие плечи. И молчали, чтобы даже безмолвная речь не могла выдать их ужаса. Ни один из четверых не вспомнил слов Никуцы. Они лишь повиновались древним знаниям своего народа. Поэтому взялись за руки и запели. Скорее от страха, чем от разума. Чей звонкий и по-детски чистый голос негромко повёл странный неведомый мотив они не знали… Так же, как и не ведали они истинной силы великого ритуала. Поэтому, охваченные радужным сиянием, не сразу поняли, что происходит. Созданный ими Луч Правды был ещё настолько слаб, что не смог бы причинить сколько-нибудь серьёзного вреда, даже одному человеку. Однако он оказался достаточно грозным, чтобы, рассыпавшись мириадами огненных брызг, начать выжигать оньрек. Грозная трава сразу поблёкла, приобрела свой обычный пыльный оттенок и присмирела. Потом начала судорожно корчиться и верещать… Медленно опускавшийся потолок остановился и, кажется, навсегда. Грот заволокло вонючим дымом…

VI

Когда всё было кончено, юные дюки разом выдохнули и разомкнули свою цепь. Победители стояли посередине пустого круглого зала. Странное ощущение, одновременно опустошало и наполняло их души. Им не верилось, что они так легко прошли своё последнее и главное посвящение. И хотя же оно было принято ими не по решению Большого Совета, без соблюдения обряда и вообще намного раньше, чем полагалось — они справились…

Постепенно вернулась память об общем сне. Перебивая друг друга, они рассказывали об увиденном, пока не расхохотались, поняв, что говорят об одном и том же. Оставив это бессмысленное занятие, они стали решать, что делать дальше. В результате пришли к выводу, что вернуться они всегда успеют, а вот попытаться добраться до людей всё же неплохо.

Пропавший проход появился снова. Напротив него оказалась тяжёлая резная дверь почти такая же, какую они видели во сне. Юные дюки шагнули через порог. Громадная галерея тянулась вдаль, теряясь в сумраке. Похоже, что здесь пытался хозяйничать огонь: древние стены были изрядно закопчены, а мебель, некогда добротная и изящная, превратилась в обугленные головешки. Пожар не коснулся лишь неполного десятка портретов. Изображения были темны. Путешественники переглянулись и стали осторожно освобождать картины от грязи.

Первым очистился большой портрет дюка, немножко смахивавший на Окта, но гораздо более древний. А дальше ребята с немалым удивлением узнали тильецадцев. Путешественники не знали об этом, но галерея была близнецом мэнигской. Даже картины здесь висели в том же порядке. Только Никуцы и Превя не было, да появился портрет Илсы. Глаза юной дюксы светились любовью и ожиданием счастья. Близнецы дружно вздохнули… Теперь её дивный взгляд на долгие века был подёрнут туманом утраты…

Галерея, которая только выглядела громадной, неожиданно оборвалась. Дальнейший проход был перекрыт обвалом. Попробовав сдвинуть камни, юные дюки решили, что здесь без старших не обойтись и двинулись в обратный путь. Знакомая дорога показалась им не в пример легче. Правда Колв, как истинный ученик Рьоха, беспрестанно ворчал, а Девьедм насмешничал по поводу и без, но это ли было важно? Они выстояли в поединке да ещё и нашли галерею, о которой говорил Превь!

— Жаль… гладиолусов у нас… с собой нет… — задумчиво промолчал Тайронгост. — Обезопасить бы… тот грот…

— Ну-у, у кого нет, а у кого горсточка луковиц найдётся… — в тон ему буркнул запасливый Сьолос. — Всегда с собой ношу. На всякий случай…

Путешественники не успевали сажать цветы — те тут же прорастали. Вскоре на месте, ещё недавно оскверняемом оньреком, засветились острые тонкие побеги.

VII

Сразу по возвращении, путешественников собрали в доме Рьоха. Так делалось после каждой их вылазки, чтобы легче было кормить, отмывать и назидать после похода. Мальчики слишком устали, поэтому все рассказы одной стороны и нравоучения другой были отложены на завтра.

Проснувшись ни свет, ни заря, юные дюки обнаружили, что заперты, а все старшие куда-то ушли. Сначала путешественники слегка испугались. Потом все одновременно почувствовали, что взрослые готовятся к серьёзному разговору. Нашим героическим героям оставалось лишь сидеть и ждать. Это оказалось для них самым страшным наказанием. Время бездействия и неизвестности тянулось и тянулось… И ничего, решительно ничего не происходило.

— А я-то думал, что мы всё-всё им расскажем… — кисло протянул Сьолос.

— Спешишь вот так, спешишь… — печально промолчал Девьедм. Он уже не смеялся.

— Похоже… — начал было Колв, но осёкся и лишь безнадёжно махнул рукой.

Тайронгост ничего не говорил. Никакой вины ни за собой, ни за друзьями он не чувствовал. Однако не сомневался в том, что взрослые придерживаются несколько иного мнения.

Его размышления прервала внезапно возвратившаяся Яхалуг. Она ободряюще улыбнулась и повела ребят в общий зал, где их уже ждали.

Старшие стояли довольно плотным кружком. Он ненадолго расступился, чтобы пропустить вошедших. Сомкнулся вновь. Ребятам почудилось, что на них смотрят не просто как на расшалившихся неслухов, а как на ослушников. Больше всего они избегали взгляда Рьоха. Тайронгост инстинктивно расправил плечи и остановился, бестрепетно глядя в глаза отца. Сейчас они казались такими грозными…

— Говори!.. — повелел Окт. — Ты… увёл их за границы Немыслимых Пределов?

— Нет! Это был я… — заступился за друга Сьолос. — Я нашёл проход между водопадом и стеной. Ну, и…

— Так ли? — даже не повернув головы к говорившему, обратился Окт к Тайронгосту.

— Проход нашёл… действительно Сьолос… Но путешествие… за границы… задумал я! — он говорил спокойно: как мать — ничем не выдавая своего волнения и, как отец — делая паузы между словами. — Мне и отвечать…

— Без тебя решат! — молча буркнул кто-то, не то Рьох, не то Колв.

— Вы рисковали своим продолжением… — совершенно бесцветным тоном сказал Окт. — Если бы вы погибли… — мы могли бы остаться… лишь в легендах… Неизвестно… родятся ли в нашем клане… ещё дети…

— Похоже, что да… — беззвучно прошептала Харомоса, нежно улыбнувшись Сбару.

— А даже если и так… то не с одного же дюка… должна начаться… дальнейшая история…

Старшие упорно ждали объяснений или хотя бы оправданий. Младшие упрямо не желали ничего говорить. Лениво тащилось время, которому было некуда спешить. Наконец, Тайронгост не выдержал:

— Отец! Я обращаюсь к тебе… как вождь к вождю. Ты ведёшь старших… Я взял на себя ответственность… за младших… Мы вышли за границы… Немыслимых Пределов… без разрешения… Это единственная вина… которую я признаю… Но мы… сделали то, что не сделал ни один… из нашего клана… Да и из других… тоже!